Отверженная истинная короля-дракона

Глава 16. Истинная

На пороге, плавно покачивая юбками, появляется молодая женщина. Темноволосая и темноглазая. Такая, какой я была раньше, до колодца.

Она высокомерно окидывает взглядом покои и останавливается на мне. Глаза сужаются, а тонкие накрашенные розовой помадой губы искривляются в презрительной усмешке.

— И вот это седое чудо мой Эргарн решил поселить рядом? — фыркает она.

За ней в комнату вплывает фрейлина, как я понимаю, и служанка. А еще запах. Запах жасмина, приторный настолько, что он чувствуется жгущей сладостью на языке и заставляет голову кружиться. Как она от него не теряет сознание?

Фрейлина зеркалит движения брюнетки и тоже презрительно морщит нос, что ее совсем не красит, потому что при этом верхняя губа вздергивается, обнажая огромные кроличьи зубы.

Я сажусь на кровати и выпрямляю спину, хотя меня одолевает слабость и головокружение. Но давать возможность видеть меня слабой такой мелкой хищнице, как эта брюнетка, я не буду.

Как она сказала? “Ее жених”? Значит, правдивы были слухи, значит, Эргарн все же собирается жениться. Судя по манерам, она аристократка. Что, все же не устраивало тебя мое происхождение, да, истинный мой?

Так говорит мой разум, распаляя во мне горечь предательства.

А сердце подкидывает: “Но не женился же еще. Чего-то ждет”. И лодка чувств качается в другую сторону, подсказывая поглубже разобраться в ситуации.

Я на мгновение задерживаю дыхание, успокаивая бурю, которая начинает формироваться в груди.

К демонскому богу это сомнение. Эргарн сделал свой выбор.

— Итак, представься, — надменно приказывает брюнетка, явно ожидая от меня какого-то реверанса или расшаркиваний.

Не дождется. Я понятия не имею ни о ее титуле, ни о ее положении в этом доме. И не вижу смысла лебезить и стелиться перед ней. Да, я сейчас не королева. Но и тут я не на положении попрошайки.

— И вам благословенного вечера , — спокойно говорю я. — Но кажется, это вы вторглись без приглашения в мою комнату, а не я к вам, поэтому предлагаю вам представиться первой

Мне очень хочется сейчас поправить волосы или разгладить складки на одеяле. Или поставить свои тапочки у кровати ровненько, пятка к пятке. Но это все проявление нервозности, страха. Если дать хоть малейший повод думать, что я не могу за себя постоять, меня втопчут в грязь прямо сейчас.

Судя по покрасневшему лицу брюнетки, она как раз собиралась это сделать. Она возмущенно открывает и закрывает веер, откидывает его так, что служанка еле ловит, а потом делая вид смертельно шокированной леди, восклицает:

— Ох, Мариам! Меня только что оскорбили! — гостья демонстративно прикладывает тыльную сторону запястья ко лбу, и облокачивается на руки фрейлине. — Мне плохо!

Настороженно смотрю на этот спектакль, бросаю взгляд на дверь в смежные покои и складываю один плюс один. Она уверена, что Эргарна тут точно нет, иначе бы она не сунулась даже. Говорит достаточно громко, чтобы слышали снаружи и потом подтвердили ее слова, что это из-за меня ей стало плохо.

Это значит только одно: это всего лишь первый акт концерта. Внимательнее присматриваюсь к ней. Она делает едва заметное движение пальцами, и служанка выходит, закрывая за собой дверь.

Фрейлина остается и прислоняется к двери, чтобы просто так сюда никто не зашел. Надо же, какое ответственное задание.

— А теперь послушай, малахольная, — шипит брюнетка. — Ты здесь временно. И я позабочусь о том, чтобы эта временность была очень короткой.

— Несомненно, вы сначала согласуете это с Его Величеством, — спокойно произношу я, что еще больше раздражает мою незваную гостью.

— Да как ты смеешь мне дерзить?! Мне! — шипение выходит на новый уровень возмущения.

— Вы не представились, — пожимаю я плечами. — А знаков отличия женщины не носят.

Фрейлина ахает. Брюнетка выходит из себя и, наконец, раскрывается так, что я начинаю ее чувствовать. И здесь за самомнением и озлобленностью — маленькая девочка, которой родители с детства говорили, что она ценна только как будущая невеста. И чем дороже ее получится продать, тем ее больше будут любить. Ох, но любовь ли это?

Давлю в себе желание обнять и посочувствовать гостье. Не оценит.

— Что ж… Я Анриетта Элина Флокс, — представляется она. — Я невеста Его Величества. И ты будешь меня слушать.

Вот как. Кратко, но емко и очень убедительно.

Дочь герцога Флокса? Странно… Я совсем не помню дочь младшего советника… Если бы она была так похожа на меня, я бы, наверное, запомнила ее. Хотя я была так слепа от счастья, что могла не видеть очевидного.

— Лейла… Сидхар, — представляюсь я, в тайне радуясь тому, что Эргарн своим решением дал мне хоть небольшую, но все же защиту.

Родовое имя заставляет Анриетту подавиться возмущением, она уже идет не просто красными, а бордовыми пятнами и, боюсь, готова стереть зубы. Меня раскачивает ее эмоциями, от которых я старательно пытаюсь скрыться. Да и сама я не спокойна настолько, чтобы полностью игнорировать выпады брюнетки.

— Не думай, что это поможет тебе стать ближе к нему! — продолжает свои попытки залезть мне под кожу Анриетта.

“Да уж куда ближе-то”, — усмехаюсь я про себя. Быть истинной, женой, родить сына…

— А это чтобы ты не придумывала себе ничего, — каблуки громко стучат по паркету, когда она подходит ко мне и сует под нос свое запястье.

Там золотой нитью вьется узор рода Сидхар. Метка истинности моего мужа.