Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины

Глава 2

Что?
Обернувшись, я увидела выглядывающую из-за угла дома женщину в переднике горничной. От дождя она пряталась под чёрным куполом зонта, а к груди прижимала какой-то свёрток. И судя по тому, как нервно оглядывалась, задумала что-то не одобряемое хозяевами.
А значит, полезное для меня.
Все эти мысли пронеслись в голове за одну секунду, и я торопливо подошла к женщине.
— Что, Лиззи? — Имя само всплыло в памяти.
— Вот, мисс Айрис. — Горничная буквально впихнула мне в руки свой свёрток. — Там плащ, одежда ваша кое-какая и немного еды. Что смогла, уж простите.
— Спасибо! — от сердца поблагодарила я. Как же хорошо, что даже в таком месте есть добрые люди!
— Пожалуйста, мисс Айрис. — Лиззи шмыгнула носом. — Вы берегите себя, ладно?
— Постараюсь, — пообещала я, понимая, что, если нас обнаружат, у горничной будут серьёзные проблемы, продолжила: — Всё, теперь ступай. Ты мне очень помогла.
В глазах Лиззи заблестели слёзы. Она судорожно кивнула, неловко обняла меня со словами:
— Благослови вас Провидение, мисс! — и поспешила к двери чёрного хода.
Я проводила её взглядом, а затем спохватилась и заозиралась, ища, где можно было бы хоть немного укрыться от дождя. За холодной пеленой удалось рассмотреть что-то вроде навеса чуть дальше по улице, и я, поскальзываясь на мокрой брусчатке, бросилась к нему.

Это оказался козырёк над входом в чей-то двухэтажный особняк, по ощущению, гораздо более богатый, чем у Кортни. Очутившись под защитой, я внимательнее рассмотрела узелок и выяснила, что сверху он закутан в макинтош. Тогда я, как смогла, отжала платье и только потом надела спасительно сухой плащ. Заглянула в узелок: бельё, чулки, дорожный несессер, что-то, завёрнутое в вощёную бумагу — должно быть, еда.
— Благослови и тебя Провидение, Лиззи, — пробормотала я, завязывая узелок.
И чуть не подпрыгнула, когда дверь в особняк вдруг распахнулась и чей-то грубый голос рявкнул:
— А ну, пошла вон! Неча тут ошиваться!
Наверное, можно было попроситься в дом, но я сильно сомневалась, что меня пустят, даже если назовусь Айрис Кортни. Поэтому покладисто ответила:
— Ухожу, ухожу! — накинула капюшон и снова вышла под дождь.

Где найти укрытие? Пусть не до утра, пусть до конца ливня, хоть какое-нибудь. Терзаемая этими мыслями, я шла и шла вниз по улице. Несколько раз пыталась спрятаться под козырьками чьих-то домов, но меня очень быстро прогоняли. «Сигнализация у них стоит, что ли?» — ругалась я про себя, однако не теряла надежды. Время близилось к полуночи, бдительные слуги ложились спать, а значит, вскоре не нашёлся бы тот, кто выгнал бы меня из-под очередного навеса.

Беда была в другом: несмотря на водонепроницаемый плащ, я жутко мёрзла. Всё-таки одежда под ним была мокрая до нитки, да и ботинки, из которых я то и дело выливала воду, совершенно не грели.
«Заболею, — флегматично думала я. — Может, набраться наглости и попроситься к кому-нибудь на ночлег? Вроде бы я далеко ушла от дома Кортни, и не должно возникнуть вопросов, почему мисс Айрис бродит в дождливую ночь по улицам».
Я не представляла, как отвечать на подобные вопросы. Рассказывать правду? Но внутренний голос нашёптывал, что история Айрис вряд ли вызовет у кого-либо сочувствие. «Сама виновата», — скажут мне и выставят обратно под дождь. Поэтому имело смысл проситься к незнакомым с семейством Кортни людям и рассказывать жалостливую историю… о пожаре?
«Ага, в ливень».
Грабителях?
«Тоже так себе».
Провинциалке, на последние деньги приехавшей в столицу, но выяснившей, что её здесь не ждут?
«Без чемодана или саквояжа?»
Ограбленной провинциалке.
«Ограбили, но разрешили забрать бельё и еду?»
Я крепче прижала к себе узелок — для тепла, пусть и воображаемого, — и стиснула челюсти, чтобы не так громко ими стучать.
А может, мелькнула шальная мысль, вообще сказать, что я ничего не помню? А узелок мне дала какая-то добрая служанка, которой хозяева запретили меня впускать.
«Отличная мысль!» — наконец, одобрил внутренний голос, и я решительно устремилась на противоположную сторону улицы, где в одном из домов ещё горел свет, а навес над крыльцом был соблазнительно широким.
И тут судьба вновь повернулась ко мне тем самым местом. Из-за шума дождя я не услышала топот копыт, и потому совершенно не ожидала, что из-за поворота вдруг вывернет чей-то экипаж.
— Тпру-у! — заорал слишком поздно заметивший меня кучер. Испуганно заржала вставшая на дыбы лошадь, я шарахнулась назад, но было поздно. Сильный удар по голове, и мир перестал существовать во второй раз.