Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины

Глава 4

— То есть как не помните? — Мэлоун сурово свёл брови на переносице. — Неужели удар был такой силы?
Я потупилась, решив, что безопаснее будет считать вопрос риторическим.
— Позвольте взглянуть ещё раз.
О чём он?
Торопливо подняв взгляд на инспектора, я обнаружила, что тот уже методично зажигал толстые свечи в четырёхрогом шандале. В комнате стало заметно светлее, а Мэлоун поставил шандал на столик рядом с софой и обратился ко мне:
— Привстаньте. Нужно осмотреть вашу голову.
Я послушалась и не сдержала оханье, когда чужие пальцы коснулись какого-то ужасно болезненного места на макушке.
— Да нет, удар по касательной, — пробормотал сам себе инспектор. — Какая-то ранняя травма?
И уже громче осведомился у меня:
— Как давно вы себя не помните? Что вы вообще делали на улице одна и в такую погоду?
Я шмыгнула носом — всё-таки гулянье под холодным ливнем не прошло даром, и пролепетала:
— Н-не помню, сэр.
— Хм. — Мэлоун смерил меня острым взглядом и раздражённо бросил через плечо: — Входите, Кадди. Хватит подслушивать.
Дверь немедленно открылась, и в гостиную вошла экономка. Судя по виду, ей было неловко за поимку на месте преступления, и потому она не без сердитости сунула мне в руки нечто, завёрнутое в белое полотенце.
Очень холодное нечто.
— Приложите к ушибу, мисс, — сухо прокомментировала Кадди, и я послушно положила свёрток на пульсировавшую болью макушку.
Мэлоун кивнул с рассеянным одобрением и произнёс:
— Мне нужны вещи молодой особы и её плащ. Они остались в прихожей.
— Слушаюсь, сэр.
Экономка вновь удалилась, а инспектор настойчиво уточнил:
— У вас болит что-то ещё, кроме головы?
Я честно прислушалась к ощущениям.
— Наверное, нет.
Мэлоун фыркнул на моё «наверное», однако оставил его без комментариев. А я вдруг звонко чихнула, сконфузившись, пробормотала:
— Извините, — и, словно этого было недостаточно, ещё раз шмыгнула носом.
Инспектор закатил глаза.
— Но хотя бы платок у вас есть?
— Н-не знаю.
Я нервно полезла в кармашек платья и чуть не отшатнулась, когда перед моим засопливишим носом вдруг возник аккуратно сложенный белый прямоугольник.
— Возьмите, — не столько предложил, сколько велел Мэлоун и раздражённо обернулся к двери: — Ну, где там Кадди?
И экономка словно услышала. Торопливо вошла в комнату и подала хозяину мой узелок:
— Прошу, сэр.
— Благодарю, — кивнул тот. Бросил на меня задумчивый взгляд и с неудовольствием добавил: — Похоже, пока у меня не получится отпустить вас, Кадди. Принесите ещё горячее молоко с маслом и мёдом.
Новое распоряжение экономку явно не обрадовало, однако ответила она суховатым:
— Да, сэр.
Вновь оставила нас тет-а-тет, и Мэлоун, водрузив мои вещи на стол, порядка ради осведомился:
— Вы же не возражаете против осмотра?
— Нет, конечно. — Ответить иначе я просто не могла.
И пока инспектор аккуратно развязывал узелок, судорожно гадала, не положила ли туда Лиззи что-то, по чему меня можно было бы опознать.
Ведь если в потерявшей память девице, о которой ничего неизвестно, Мэлоун ещё был обязан принять участие, то девица, выгнанная из дома родителями, однозначно, отправилась бы обратно на улицу. Конечно, не под дождь, и кто знает, вдруг мне удалось бы упросить его хоть как-то помочь с поисками работы и крова над головой, но…
— Хм. — Инспектор вытащил из узелка бельё. — Тонкий лён, кружево. И чулки, — он достал названную деталь гардероба, — полностью из шёлка. Любопытно.
Отложил вещи, извлёк несессер и тихонько хмыкнул, словно получив подтверждение мыслям. Открыл обитый кожей ящичек, внимательно осмотрел его содержимое и протянул мне:
— Помните что-нибудь?
Взяв несессер подрагивающими пальцами, я заглянула внутрь. Серебряные пилочки, щипчики, ножнички, коробочки. Утонувший в глубоком отделении флакончик — неужели духи? Ах, нет, нюхательная соль. Гребни из слоновой кости — частый и редкий. М-да, инспектор прав: с такими вещами мне никогда не сойти за беднячку.
— Откройте нижнее отделение, — подсказал Мэлоун, и я недоумённо наклонила несессер.
Нижнее отделение? Где?
А затем мои пальцы без участия разума легли на низ передней стенки несессера. Нажали, и невидимая пружина вытолкнула узкий ящичек, в котором на зелёном бархате покоилось овальное зеркальце с серебряной, украшенной чернением ручкой.
Я зачарованно взяла его и заглянула в сумрачную глубину стекла.

На меня смотрела нездорово бледная, но от этого не потерявшая миловидности шатенка. Светлый ободок радужки вокруг расширенных зрачков (скорее всего, Айрис была сероглазой), высокие скулы, маленький прямой нос, пухлые, чётко очерченные губы. Совсем не такая, какой я была в молодости.

— Вспоминаете?
Вздрогнув, я быстро взглянула на инспектора, о котором успела благополучно позабыть, и мотнула головой:
— Н-нет.
Но вместо того чтобы убрать, зачем-то перевернула зеркальце, и в груди ёкнуло.
На обратной стороне оправы были элегантно выгравированы инициалы «А.Р.К.».