Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины

Глава 10

Я ещё раз перечитала бумажку, покрутила её в руках: точно ли нет каких-то других записей? Однако находка была исключительно счётом за покупку сахарной головы (10 фунтов), чая (1 фунт), овсянки (10 фунтов), муки (20 фунтов) и так далее.
Почему же Кадди решилась ради неё забраться к Мэлоуну в кабинет? Или это в самом деле не та бумага? Нет, экономка бы не стала выбрасывать такой документ — всё-таки отчётность, бухгалтерия, хозяйские проверки…
А может, в этом и дело? Может, по бумагам у Кадди всё прекрасно, только суммы за покупку выше. И разница — те самые два процента из анекдота, на которые она и живёт.

Я задумчиво разгладила счёт. Конечно, меня это не касалось, и вообще, не было резона поднимать шум. Однако бумагу, пожалуй, стоило сохранить. На всякий случай.
С этой мыслью я достала из шкафа несессер и убрала счёт в почти потайное отделение с зеркалом. Спрятала несессер обратно, бросила взгляд на позабытый на столе том Шекспира, но вместо того чтобы, наконец, почитать, прилегла на постель.

Всё правильно. Адреналин схлынул, а я к тому же на первых месяцах. Логично, что вдруг навалилась усталость. Лишь бы только токсикоз не начался — когда я носила Верку, первое время (по меткому выражению соседки) блевала дальше, чем видела.

От воспоминаний мне слегка поплохело, и я прикрыла глаза, торопливо возвращая мысли к убийству Тилни. Жаль, что из-за Кадди с её махинациями не удалось разведать об этом побольше. Эх, знать хотя бы место и примерное время! И вспомнить бы, чем занималась Айрис после того как её выставили из особняка.

Я сосредоточилась. Вообразила кабинет лордёныша, вспомнила звук, с каким упал на ковёр мешочек с подачкой. Как больно схватили меня чужие руки, как поволокли прочь. Как взгляд цеплялся за развешенное по стенам коридора старинное оружие, а в висках злыми молоточками билось: схватить бы любое, да ворваться обратно в кабинет… А потом ударить себя, потому что это конец. Ей не простят, от неё откажутся, что она будет делать одна?

Нахлынувшее чувство тотальной безысходности было таким всеобъемлющим, что я рванула из него, как пловец из тьмы омута. Глотая ртом воздух, распахнула глаза: мирная комната в мансарде, пасмурный свет Лондона, начинавшая пробираться под одежду зябкая сырость. Надо попросить, чтобы развели огонь в камине и принесли чай… Или, может, сходить на кухню самой? Конечно, не хотелось нарваться на Кадди, однако пообщаться с Китти и кухаркой (я была уверена, что Мэлоун держал кухарку) тоже было надо.
Никогда не знаешь, какой дружелюбный разговор в итоге станет той самой подстеленной соломкой.
— Всё в этом мире завязано на общение, — пробормотала я. Неохотно поднялась с кровати, одёрнула платье, поправила причёску и вышла из комнаты.

***

Кухня, кладовые и комнаты прислуги находились даже не на первом этаже, а в цокольном. Я не без опаски спустилась из холла в полутёмный коридорчик и услышала где-то впереди взрыв хохота.
«Ага! Раз смеются, значит, Кадди там нет».
Ободрённая этим заключением, я уже обычным шагом миновала коридор и остановилась перед полуоткрытой дверью в его дальнем конце. Судя по голосам, а также вкусным ароматам, это было именно то, что нужно. Однако прежде чем войти, я прислушалась.

— А я и говорю: «Так все счета господин забрал, хотел посмотреть». А она как позеленеет, как завизжит: «Я тебе что говорила?! Всё, что приносят, сразу ко мне!» Ух, думала, её удар хватит!
«Китти», — узнала я звонкий девичий голос.
— Вот же странная, — гортанно отозвалась собеседница горничной. — Будто ты хозяину указ!
— Её такое не волнует! — фыркнула Китти.
Входить на середине перемывания экономкиных косточек явно не стоило. Поэтому я сделала несколько неслышных шагов назад и приблизилась к двери во второй раз, уже стараясь шуметь как можно сильнее. Разговор в кухне сразу стих, однако я ещё для порядка стукнула по косяку и лишь потом вошла. Улыбнулась:
— Доброе утро, — и Китти с незнакомой мне дородной женщиной немедленно поднялись из-за накрытого к чаю стола.
— Доброе, мисс. — Кухарка разглядывала меня с нескрываемым интересом.
— Я хотела попросить чаю, — улыбнулась я самым приветливым образом. — И, если можно, растопить камин в мансарде.
— Камин? — Отчего-то растерялась Китти. — Простите, мисс, я не уверена, что мисс Кадди разрешит… Понимаете, уголь… Но я могу подать вам чай в гостиную, если хотите.
Где тоже вряд ли топили со вчерашней ночи. И вообще, сидя в одиночестве, много полезного не узнаешь.
— Я бы, наверное, могла попить и здесь, — неуверенно начала я. — Если, конечно, не буду мешать.
— Ну, что вы, мисс! — Кухарка с неожиданной для её габаритов грацией обогнула стол и подошла к высокому буфету. — Пожалуйста, присаживайтесь! Да поближе к огню — замёрзли, небось. Постоянно-то мы топим только у хозяина, остальные комнаты круглый год закрытыми стоят.
Я не заставила себя просить дважды. Однако не успела сесть на предложенный стул, как на стене глухо звякнул колокольчик.
— Хозяин вернулся! — встрепенулась Китти. — Я побежала!
Однако в дверях кухни она едва не столкнулась с входившей Кадди.
— Китти! Ленивая девчонка, быстро… — раздражённо начала экономка и заметила меня. — Вы тут, мисс?
— Да, мисс Кадди. — Я смотрела на неё невинно распахнутыми глазами. — Я собиралась попить чаю…
— Боюсь, это потерпит, — перебила меня Кадди. — Скорее ступайте к мистеру Мэлоуну, он ждёт вас в гостиной.
У меня заколотилось сердце. Инспектор собирается продолжить утренний разговор? Или хочет меня видеть по какому-то другому поводу?
— Хорошо, мисс Кадди.
Я, извиняясь, улыбнулась кухарке, застывшей у буфета с чашкой и блюдечком в руках, и с показной торопливостью вышла из кухни. Быстро прошла по коридору, однако у выхода в холл замедлила шаг.
Знать бы заранее, что понадобилось инспектору!
И немедленно получила ответ.
— Наконец-то, мисс! — Оказывается, Мэлоун был в холле, а не в гостиной. — Собирайтесь, мне нужно, чтобы вы встретились кое с кем.