Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины

Глава 20

Из дома мы вышли ровно в девять ноль-ноль. Не глядя по сторонам, Мэлоун взмахнул рукой, и к нам немедленно подъехал кэб. Инспектор помог мне в него усесться, забрался следом и распорядился:
— Кенсингтонский сад!
Кэб тронулся с места, ловко влился в поток повозок и, грохоча по булыжникам, повёз меня на свидание со сказкой.

Наверное, очутись я в современном Лондоне, впечатления были бы совсем иные. Но я столько читала об этом городе именно позапрошлого века, что сейчас, трясясь в кэбе и не имея сил не крутить головой по сторонам, то и дело ловила себя на чувстве узнавания. Словно я когда-то видела это место в очень ярком, запоминающемся сне, а теперь, наконец-то, оказалась в нём наяву. И потому мне были знакомы и кирпичные громады домов, и нежная зелень скверов, и разношёрстная толпа на улицах, и шум, в котором мешались лошадиное ржание, стук копыт, крики извозчиков и разносчиков всякой всячины. Я вдыхала воздух — холодный, полный разнообразных запахов, среди которых, впрочем, не было столь узнаваемого запаха выхлопных газов — и никак не могла затолкать обратно широкую улыбку, так и норовившую появиться на лице.
— Вы так смотрите, словно впервые здесь, — заметил Мэлоун. Без подозрительности, просто для поддержания разговора.
— Я ничего не помню, — отозвалась я. — Но всё равно чувствую себя, как в знакомом месте.
Уголки губ инспектора приподнялись в добродушной улыбке, однако он почти сразу совладал с ними, вернув лицу серьёзное выражение. И принялся называть мне места, по которым мы проезжали: Оксфорд-стрит, Риджент-стрит, площадь Пикадилли…
— Букингемский дворец! — Я повторила это с таким придыханием, словно была вернейшей почитательницей монаршей семьи, чем вызвала усмешку Мэлоуна.

А кэб вёз нас дальше, и вот по правую руку замелькали деревья Гайд-парка. Мы проехали по Кенсингтон-роуд, свернули, и впереди показался Кенсингтонский дворец. Вид у него был не особенно впечатляющий: двухэтажное здание из красного кирпича за кованой, чёрной, с золотом оградой, но сердце у меня всё равно забилось чаще.
Здесь нас высадили. Мэлоун расплатился с кэбменом и уверенно повёл меня по дорожке вокруг дворца в сам парк.

Я помнила, что это место частенько называли «обителью фей» — не зря же по легенде именно здесь к Барри пришёл его Питер Пен. И сейчас, шагая под сенью раскидистых вязов, дубов и платанов, охотно верила: здесь и впрямь живёт чудесное. По крайней мере, в том времени, в котором я нахожусь.
— Вы притихли, мисс Алина. — Похоже, Мэлоуну нравилось наблюдать за мной.
— Здесь удивительно. — Я даже говорила вполголоса, словно боясь спугнуть сказку.
Инспектор негромко хмыкнул и заметил:
— Вы идеальная спутница, мисс Алина. Говорите, только когда вам есть что сказать, не пытаетесь выдумывать темы для разговора, не тяготитесь молчанием…
«Это потому, что позабыла о своём желании что-нибудь у вас выведать», — усмехнулась я про себя.
— Не жалуетесь на жару или холод, или на то, что устали… Или это пока?
Я спрятала улыбку под маской серьёзности.
— Увидим, сэр. Однако надеюсь, что окажусь достойной ваших похвал.
Мэлоун ещё раз хмыкнул, но развивать тему не стал.

Мы неторопливо вышли к Круглому пруду и двинулись вдоль его берега. Прочих гуляющих было немного: в основном, няньки и молодые мамочки совершали променад с колясками и маленькими детьми. Потому-то, наверное, я и обратила внимание на одинокую девичью фигурку впереди. К тому же, в отличие от прочих, девушка шла довольно быстро, словно торопилась куда-то.
— Мисс Алина, вы сможете идти немного быстрее? — вежливо осведомился Мэлоун, и я поняла, что он тоже заинтересовался девицей.
«С чего бы вдруг?» — На мою благостную расслабленность набежало облачко тревоги — в точности, как на солнце у нас над головами. И, естественно, я не просто ответила согласием, но и прибавила шаг, стараясь при этом двигаться как можно тише, чтобы не привлечь внимание незнакомки.

Хотя, была ли она и впрямь незнакомкой? Пока мы с Мэлоуном незамеченными шли сзади неё, я всё пыталась поймать за хвост странное ощущение, что откуда-то её знаю. Натуральная блондинка в модной шляпке с цветами и перьями и серо-голубом платье с рукавами-буфами, своими движениями она напоминала беспокойную птичку. То и дело поправляла волосы (каждый раз этот жест вызывал ноющее дежавю). Однако обернулась лишь раз, когда мы, по моим ощущениям, зашли в самую глубину сада. К счастью, Мэлоун сумел это предугадать. Презрев этикет, он схватил меня за руку и дёрнул за пышный куст жимолости, что позволило нам остаться незамеченными.
Зато мы, наконец, поняли, куда девица шла: в небольшую мраморную беседку, романтично увитую плющом. О романтической цели говорила и фигура мужчины, поднявшегося со скамьи при виде незнакомки.
— Обойдём, — одними губами произнёс Мэлоун и, сжав мою руку, потянул в сторону. Глаза у него горели охотничьим азартом, который, на моё счастье, мешал осознать, насколько подобное времяпрепровождение не подходит молодым особам.

Потому что мне тоже было чертовски интересно и кто эта девица, и с кем у неё свидание, и, главное, почему это так важно для инспектора Скотланд-Ярда. И я быстро перебирала ногами, молясь, чтобы не запутаться в подоле и не затормозить спутника. Вместе мы обошли беседку по широкой дуге и, наконец, приблизились к ней со стороны, особенно заросшей плющом. Да, мы не видели тех, кто был внутри, но и они не могли нас заметить. А вот голоса можно было различить прекрасно, и когда я услышала сказанное незнакомкой:
— Десять фунтов, мистер Трентон, и ни пенсом меньше. Моя новость стоит именно столько, — пробежавшую по телу дрожь, должно быть, уловил даже Мэлоун.
Я, точнее Айрис, прекрасно знала этот голос.
«Эдит?»
Но что могла здесь делать младшая дочь Кортни? И какую новость она собиралась рассказать этому Трентону за целых десять фунтов?