Отверженная жена дракона, или Хозяйка лимонного поместья

Глава 16

Сказав это, птичка замирает. И я замираю. С открытым ртом.

Через несколько мгновений прихожу в себя и осторожно вытаскиваю письмо из лапок птицы. Она тут же меняет форму, тает, как свеча, и вскоре у меня на столе застывает лужица воска. Вот это да!

От этой метаморфозы я прихожу в восторг, как в детстве от фокусов. Но вспоминаю, что тётушка хотела меня о чём-то предупредить. Но не время удивляться, надо прочесть письмо, а то вдруг, за мной уже едут, а я не в курсе?

Но всё оказывается не так плохо, как я думала. Всего лишь император объявил о награде для того, кто предоставит какую-либо информацию обо мне. И нанял лучших магов, чтобы меня нашли. Вот магов тётушка и опасается больше всего.

Она наказывает, чтобы силу я при людях не использовала, магию скрывала. Говорит, тогда меня вряд ли распознают, потому что внешность можно изменить, а суть своей магии — нет. И если я использовала магию во дворце, то меня уже “запомнили”. А вот внешность менять тётя даже советовала.

Последнее не подойдёт. Меня уже крестьяне видели, если резко что-то изменю, они, мягко говоря, удивятся. Снова ведьмой посчитают…

В конце письма тётушка Ив просит отправить ответ, рассказать, как я обустроилась, не надо ли чего. Интересно, как я это сделаю?

Но и об этом она подумала: в конце идёт приписка, где подробно рассказано, как мне сделать такую же посыльную птичку. И начать надо с того, что собрать расплывшийся воск и вылепить свою фигурку.

В общем, очень интересно, но взяться самой пока боязно.

— Госпожа, простите, — в дверях появляется Беата. — У меня снова подгорело… Буквально всё! Я пока принесла вам чай и… сыр.

— Опять? — расстраиваюсь я. — Ты, наверное, отвлекаешься и забываешь про готовку?

— Да, я просто не привыкла. Всю жизнь за уборку отвечала. Может, наймём кого-то? — Беата перекладывает с подноса сырную нарезку и чашечку чая. Хлеб она тоже догадалась принести.

— Позже, как только появятся деньги.

Служанка вздыхает. Но если подумать… Может, и так договорюсь, бартером? В смысле, за освобождение семьи от налогов. Мне ещё и крышу чинить надо, об этом нельзя забывать.

— А это мысль, — говорю я вслух. — Беата, возможно, всё получится. Мне нужен староста!

Я рассказываю идею служанке, но она недовольно поджимает губы.

— Кухарка из деревни не сможет принять гостей, — поясняет она. — Нам бы из города кого-то. Я как раз хотела письмо Патрисии написать.

— Не вздумай! — протестую я. — Никто не должен знать, где ты. Ты же в розыске, как и я, забыла?

— Но Патрисия не расскажет! Она беспокоится… Она дала мне специальную печать для того, чтобы мы не терялись…

Даже так? Не знаю, что за печать, но точно ей пользоваться не стоит.

— А если случайно письмо не в те руки попадёт? Или ещё чего? Если не хочешь на каторгу, даже подругам не говори, где мы, — я максимально серьёзна.

Беата натурально пугается, бледнеет. Похоже, только сейчас осознаёт положение.

— Но как же… Мы никогда больше не вернёмся к прежней жизни?

В глазах — вселенская печаль. И что ей так нравилось в этом дворце? Нормальной жизни там не было, у Беаты, кроме этой противной экономки, подруг тоже не было. Я вздыхаю. Полностью разрушать надежду нельзя.

— Вернёмся. Точнее, так: наша жизнь станет ещё лучше, обещаю! Сами приедем в столицу, и там ты увидишься со своей Патрисией.

— Ох, госпожа, спасибо, вы меня успокоили. Я так и знала, что вы хотите помириться с императором.

Я чуть не давлюсь глотком чая, закашливаюсь. И в этот же момент за окном, которое я так и не закрыла, что-то громко стучит и слышится тихая ругань. Нас кто-то мог слышать?