Отверженная жена драконьего лорда

Глава 1. Отвергнутая жена

Первое, что я почувствовала, был холод.

Он впивался в ладони, в колени, в щёку, прижатую к гладкому камню. Холодный, мёртвый, чужой. Такой бывает у пола в больничном коридоре ночью, когда всё уже случилось, а ты ещё не успела понять, как жить дальше.

Я попыталась вдохнуть — и закашлялась.

В груди резануло болью. В ушах стоял гул. Над головой кто-то говорил, но слова расплывались, будто я слушала их из-под воды.

— …позор рода…

— …измена крови…

— …недостойна даже имени…

Я открыла глаза.

Передо мной был мрамор. Чёрный, с тонкими золотыми прожилками. На нём лежала моя рука.

Не моя.

Слишком тонкая. Слишком белая. На пальцах — длинные ногти, один сломан до крови. На запястье — следы от браслетов или кандалов, я не поняла. Платье на мне было тяжёлым, тёмно-синим, расшитым серебром, но подол разорван, будто меня волокли.

Я резко подняла голову.

И замерла.

Я была не дома.

Не в своей квартире, где ещё час назад — или минуту? — стояла посреди кухни и смотрела на сообщение бывшего мужа: “Марин, давай без истерик. Ты сама всё усложнила”.

Не в машине, где фары встречной полосы вдруг разрезали темноту.

Не в больнице.

Я была в огромном зале.

Высокие своды терялись в полумраке. По стенам горели чаши с синим огнём. Под потолком висели чёрные знамёна с золотыми драконами. Вдоль стен стояли люди — мужчины и женщины в странных дорогих одеждах. Они смотрели на меня так, будто я была грязью на их мраморном полу.

А впереди, на возвышении, стоял он.

Мужчина в чёрном.

Высокий. Широкоплечий. Лицо резкое, красивое до злости: тёмные волосы, будто воронье крыло, скулы, жёсткий рот. Но страшнее всего были глаза. Золотые. Не карие, не янтарные — именно золотые, с узкими чёрными зрачками, похожими на щели.

Он смотрел на меня без жалости.

Так смотрят на приговор, который уже вынесли.

— Леди Эвелина Морвейн, — произнёс он низким голосом, и зал затих окончательно.

Эвелина?

Я хотела сказать, что он ошибся. Что меня зовут Марина. Что я не знаю, кто все эти люди, почему я на полу и почему от его голоса у меня внутри всё сжимается, будто тело помнит то, чего не помню я.

Но губы не слушались.

— За измену клятве, крови и роду, — продолжил мужчина, — я, Ардан Вейр, лорд северных драконов, лишаю вас имени Вейр.

Кто-то из толпы тихо ахнул. Кто-то, наоборот, удовлетворённо выдохнул.

Я медленно поднялась на локтях.

Слова не складывались в смысл. Лорд? Драконы? Имя Вейр?

Я брежу?

После аварии бывает бред?

— С этого дня вы больше не моя жена.

Зал наполнился шёпотом.

Жена.

Меня будто ударили в грудь.

Не потому, что я знала этого мужчину. Не потому, что любила. Нет. Но само слово — жена — вцепилось в старую рану.

Я слишком хорошо знала, как звучит конец брака.

“Марин, ну не вышло у нас”.

“Ты хорошая, просто я с ней чувствую себя живым”.

“Не надо устраивать драму”.

Только в моём мире никто не делал из этого суд.

Там предатели улыбались в мессенджерах и просили “разойтись по-человечески”.

А здесь мужчина в чёрном лишал меня имени при целом зале.

Я провела языком по пересохшим губам.

— Я… — голос сорвался. — Я не понимаю…

По залу прошёл смешок.

— Она не понимает, — с ядовитой нежностью произнесла женщина справа.

Я повернула голову.

У колонны стояла красавица в белом платье. Светлые волосы уложены мягкими волнами, лицо нежное, глаза полные притворной печали. Она смотрела на меня так, как смотрят на больное животное, которое пора усыпить.

— Милорд, — сказала она тихо, но так, чтобы слышали все, — возможно, леди Эвелина снова прибегает к своему обычному притворству. Ей всегда удавалось вызывать жалость, когда правда становилась слишком неудобной.

Мне захотелось рассмеяться.

Жалость?

Эти люди смотрели на меня так, будто с удовольствием бросили бы в огонь. Какая жалость?

Мужчина на возвышении даже не повернулся к блондинке.

— Довольно, Селеста.

Селеста послушно опустила глаза.

Но я успела заметить её улыбку.

Крошечную. Быструю. Победную.

— Ардан… — прохрипела я, сама не понимая, почему тело знает его имя на вкус. — Послушайте. Я не…

Он шагнул вниз с возвышения.

Одного движения хватило, чтобы весь зал словно отступил от него. Чёрный плащ скользнул по ступеням. На груди у мужчины блеснул знак дракона — золотой, с раскрытыми крыльями.

Он остановился передо мной.

Слишком близко.

Я сидела на полу, запрокинув голову, а он смотрел сверху вниз. В его глазах не было ни злости, ни боли. Только ледяная решимость.

Это было хуже.

Злость можно пережить. Боль можно понять.

А вот равнодушие мужчины, который когда-то имел право называться мужем, убивает без крови.

— Послушать? — тихо спросил он. — Я слушал тебя семь лет, Эвелина. Слушал ложь, холодные объяснения, клятвы, в которых давно не осталось души. Сегодня говорить будут доказательства.

Он резко повернул руку.

На воздухе вспыхнуло изображение.

Я вздрогнула.

Прямо перед залом, в синем огне, появилась женщина. С моим лицом. Нет — с лицом этого тела. Высокая, бледная, в таком же тёмном платье. Она стояла рядом с незнакомым мужчиной и передавала ему свиток.

Потом другое видение: та же женщина в саду. Чужая рука касается её волос. Она не отстраняется.

Третье: детская колыбель. Над ней склоняется тень. В чашу с молоком падают тёмные капли.

Я отшатнулась.

— Это не я.

Шёпот в зале стал громче.

— Наглость…

— Даже сейчас…

— После всего…

Ардан наклонился.

— Не ты? — спросил он почти ласково.

От этой ласки по спине прошёл мороз.

— Нет, — выдохнула я. — Я не знаю, кто эта женщина. Я не знаю, кто вы. Я вообще не понимаю, где нахожусь!