Ответишь за все

Глава 5

Артем

Серафима Лебедева.

Едва только эта девчонка с вечно задранным кверху подбородком и строгим взглядом глянула на меня, как я… ну, не то чтобы поплыл, как какой-нибудь сопляк.

Скорее, удивился.

Сильно так удивился.

С какого, спрашивается, хрена она вообще меня не замечает?

Я для нее будто бы пустое место.

Грязь под ее ногами.

Воздух, о присутствии которого даже не задумываешься.

Все девчонки вокруг крутятся, строят глазки, хихикают, лезут со своими «Артем, Артем».

Тошнит уже от этого сладкого щебетания.

А эта?

Эта только фыркает: «Отстань, Волков».

«Не отсвечивай, Волков, иди, куда шел».

«Сколько можно, Волков?»

И самое коронное, которое она цедит так, будто каждое слово – яд:

«Ненавижу тебя».

Прямо по слогам, чтобы побольнее ударить.

«Умеешь слушать? Не-на-ви-жу».

А с чего?

Вот прямо так сходу, с пустого места.

Короче, для нее я реально словно мебель. Невидимая, раздражающая мебель.

И у меня от этого крышу начало срывать.

Не сразу, конечно.

Держался я долго, где-то пару месяцев точно. А может и дольше.

Тоже делал вид, что она мне до лампочки, стремился ее не замечать.

Но как, блин, не замечать, если мы учимся в одном классе и эта Лебедева то и дело отсвечивает перед глазами?

Сидит передо мной за своей партой, вся такая правильная, сосредоточенная.

Заучка, короче. Вечно с книжкой или тетрадкой.

И этот ее взгляд… смотрит так, будто я ей мешаю дышать одним своим присутствием.

Короче, в какой-то момент я понял.

Если нормальными способами ее внимание привлечь просто нереально, потому что на мои обычные приемы, которые всегда срабатывают с девчонками стопроцентно, она не ведется от слова «совсем», то…

Придется действовать иначе.

Решил, что если она меня так показательно «ненавидит», то и я начну…ненавидеть.

И всячески делать вид, что тоже ее терпеть не могу.

Что она меня бесит до скрежета зубов.

Так хоть какая-то реакция будет, хоть какой-то контакт, пусть и через эту дурацкую войну.

Хотя тут и вида никакого делать не надо, реально ведь бесит.

Выбешивает, чертова зараза.

Я ведь ее и правда моментами ненавижу.

Ненавижу за это ее показное равнодушие.

За то, что она единственная, кто не пытается мне понравиться.

За то, что она заставляет меня чувствовать себя… каким-то, мать вашу, идиотом.

Будто все мои обычные фишки, которые работают на других, на ней дают сбой.

Это выводит из себя, реально бесит.

Хочется встряхнуть ее, заставить посмотреть на меня по-другому.

Не как на «наглого мажора Волкова», а… просто на меня.

Вот и сегодня.

День рождения у нее.

Узнал случайно, Самсонов трепался.

В голове сразу же стукнуло – надо «поздравить».

Да так, чтобы запомнила надолго.

Чтобы снова взбесилась, чтобы снова эти ее глаза сверкали от ярости, а не от скуки.

Букет этот дурацкий купил по дороге, первый попавшийся, чтобы поярче, попышнее.

И наручники… чисто для эффекта, чтобы не сбежала сразу. Знал же, что она начнет вырываться и орать.

Это же Лебедева.

Она не из тех, кто станет молча терпеть.

И когда она в кафе начала на меня кидаться, царапаться…

Честно, я, наконец, кайфанул.

Завело.

Адреналин попер.

Она живая, настоящая была в эти моменты.

Не кукла фарфоровая, какой вечно стремится казаться в моем присутствии.

А когда она пожелала мне сквозь землю провалиться… Блин, да лучше уж так, чем ее обычное долбаное ледяное безразличие.

Пусть ненавидит, пусть орет, пусть дерется.

Главное – чтобы не игнорировала.

Потому что, когда она меня игнорит, мне реально хочется сдохнуть.

В прямом смысле, внутри все переворачивается.

Чувство такое, будто ты стараешься, бьешься головой об стену, а в ответ – тишина. И хуже этого я не знаю, что еще бывает.

Еще этот Самсонов.

Я как-то всегда его недолюбливал.

Скользкий тип, вечно поддакивает, пытается быть своим в доску, а за спиной сплетничает похлеще любой бабы.

Но пока он к Лебедевой не лез со своими тупыми шуточками и сальными взглядами, мне было на этого придурка, в общем-то, до фонаря.

Ну, есть и есть, таких в каждой школе хватает.

Но вот начался этот гребаный учебный год.

Лебедева за лето как-то… изменилась.

Не то чтобы сильно, но округлилась где надо, формы стали женственнее, что ли.

Вроде та же заучка с колючим характером, а что-то в ней неуловимо поменялось, стало еще притягательнее.

И, видимо, не только я это заметил.

Что-то в башке у Самсонова, походу, конкретно перемкнуло.

Забыл, дегенерат, что я всем парням еще в прошлом году четко и ясно вдолбил, не один раз повторил:

Лебедева – табу.

Для всех.

Моя территория.

Хоть она об этом и не догадывается, и сама бы меня за такие слова на британский флаг порвала.

Особо «понятливым» тогда пришлось даже на кулаках объяснять доходчивее.

Пара синяков и разбитых носов быстро отбивают охоту лезть не в свое дело.

Вроде тогда все всё усвоили.

По крайней мере, очень старались держать язык за зубами и руки при себе.

Ну и че?

Едва она появилась на школьном дворе, вся свеженькая после лета, как этот дебил Самсонов решил, видимо, блеснуть остроумием и попытался привлечь ее внимание своим идиотским рингтоном.

Тогда я ему только подзатыльник отвесил, так, чтобы Лебедева не подумала, что я прям из-за нее сильно впрягся.

Но зато потом, после дополнительных я уж оторвался вовсю.

И с каким же удовольствием я его избивал!

Каждый удар был как выплеск той злости и раздражения, что накопились во мне из-за всей этой ситуации.

Из-за того, что какой-то слизняк смеет даже думать о Лебедевой в таком ключе.