Ответственность

Ответственность

Ответственность

Местный лес больше всего напоминал Николаю какой‑нибудь загородный парк, по тропинкам которого приятно было бы прогуляться в тёплый воскресный день. Правда, данный парк был несколько подзапущен, изобиловал поломанными сухими ветвями, а тропинки в нём отсутствовали от слова «совсем». К тому же здесь водились далеко не шаловливые белочки, деловито пыхтящие ежи и вечно гомонящие птицы, различных мастей и оттенков. Прогуливающихся людей тоже как-то особо не наблюдалось, ну если, конечно, не считать его и проводника с соседней базы, топающего впереди с монотонной упорностью робота.

Впрочем, ощущение «парковости» данному лесу придавал, скорей всего, местный травяной покров, больше смахивающий на искусственный газон, чем на привычное людскому взгляду лесное разнотравье. Причём экзоботаники до сих пор так и не сошлись во мнениях, трава это, или всё же некая разновидность мха, успешно под неё мимикрирующая. В спорах была сломана целая куча копий, количество лысин из-за выдранных волос повысилось, а масса собранных образцов была такова, что впору было обзаводиться местными коровами, дабы запасы сена не пропадали зазря. Во время очередной подобной баталии Скрябин как-то пошутил, про возможность того, что это вообще грибы, за что был бит учебником ботаники и спешно отступил в медпункт, пообещав всем преследователям принудительное клизмование для профилактики чего-нибудь, причём в обязательном приказном порядке. Отстали.

В любом случае, шагать по этой легко пружинящей поверхности было бы одно сплошное удовольствие, если б не изредка попадающиеся на пути буреломы да небольшие речушки, мигом превращающие окружающую их местность в некое подобие гигантской губки.

А вообще лес был довольно красив: уносящиеся ввысь деревья, спускающие вниз тонкие щупальца своих похожих на лианы ветвей, украшенных мелкими изумрудными листьями и небольшими фиолетовыми цветами, что с наступлением ночи начинали люминесцировать, превращая округу в таинственное «сказочное царство». Причудливые насекомые парящие в воздухе на своих нитеобразных крыльях. Разноцветные птицы, мелодичные голоса которых в первое время заставляли замирать от удивления и непонимания того, как нечто живое вообще может издавать подобные звуки. Животные, большинство из которых не проявляли даже капли агрессии к вторгнувшимся в их мир чужакам, а наоборот вели настолько нарочито дружелюбно, что невольно закрадывались нехорошие подозрения - причём не всегда необоснованные.

Увы, раем этот мир не был. Здесь, как и везде в дикой природе, царил «закон джунглей» пусть и несколько смазанный местным колоритом, спрятанный за цветастой вывеской её необычной для людского взора флоры и фауны. Именно поэтому покидать пределы базы разрешалось только с оружием и минимум подвое. Райское очарование планеты уже пожало свои кровавые плоды и периодически продолжало это делать до сих пор, наказывая исследователей за их беспечность. Благо ещё местные бактерии и вирусы оказались почти полностью равнодушными к незваным гостям, хотя и была парочка, которые быстренько подстроились и при попадании в организм вызывала высыпание на коже странных синих пятен, которые, впрочем, быстро сходили на «нет» после применения обычной зелёнки. Ну и конечно аллергены…куда уж без них.

А ещё местный воздух…Нет, он был вполне пригоден для дыхания, но из-за микроскопических примесей…. Хотя пожалуй лучше всего по этому поводу высказался один из техников базы: «Когда без маски, то полное впечатление, что смотришь на великолепную картину стоя посреди помойки».

Николай глубоко вздохнул, стянул респиратор вниз, вытер пот, быстро водрузил его на место и, догнав проводника, бросил:

- Ли, погоди….

Ли Вэнь, невысокий китаец с непроницаемым лицом, остановился и, обернувшись, вопросительно посмотрел на запыхавшегося от небольшой пробежки врача.

- Послушай, - Скрябин опёрся рукой о бархатистый ствол дерева, - сегодня мы явно до вашей базы не доберёмся. Думаю, надо где-то лагерь разбивать.

Проводник окинул Николая пристальным взглядом, бросил быстрый взгляд вверх, где сквозь кроны деревьев виднелся туманный спутник планеты, затем посмотрел на наручный планш и, коротко кивнув, указал рукой вверх по склону, пояснив:

- Поднимемся немного выше, пройдём по гребню. Там есть пещера. Я пару раз в ней останавливался.

- И далеко?

Вэнь неопределённо повёл плечами.

- До ночи наверное успеем.

- «Наверное», вот это «наверное» меня и беспокоит. Помнится ты утром сказал, что этот путь «наверное» короче. Знаешь, даже не хочу представлять тот, что был «наверное» длиннее.

Губы проводника тронула лёгкая улыбка. Он вновь повёл плечами и, развернувшись, молча зашагал вверх по склону.

Скрябину ничего не оставалось, как только покачать головой, поправить лямки рюкзака и направиться следом, мысленно ругая себя за своё поспешное согласие на данную авантюру. А ведь мог отказаться…

Судя по полученному анамнезу пациенту ничего особо не угрожало и следствием срочного вызова была обычная неопытность молодого врача китайской базы, что впала в банальную панику при виде несколько необычных симптомов. Причем даже на видео было отчётливо видно, что это всего лишь обычная гипертермия с кожной реакцией на местный аллерген - ничего критичного. Но, видимо, пострадавший был какой-то важной «шишкой» или «очень ценным специалистом», коль аж из Центра прилетела трансграмма, в которой настойчиво рекомендовалось «учесть пожелание китайских коллег».

И всё бы ничего, но, как назло, единственный глайдер базы находился в полуразобранном состоянии, дожидаясь какого-то там привода, что должны были доставить очередным рейсом буквально в течении пары недель. Китайская станция была небольшой, буквально на десяток человек, что-то летательное ей было не положено по регламенту, а так как расстояние между базами не превышало двух десятков километров, то решено было, что подмога отправится пешком.

Именно об этом ему почти радостно сообщил начальник российской научно-исследовательской базы «№376б», профессор Омской кафедры ксенозоологии, Андрей Петрович Коровняк, явно надеющийся получить с этой неожиданно свалившейся на его голову миссии какие-то свои «плюшки». Профессору было немного за 50 с хвостиком, но выглядел он куда моложе и телосложением походил не на кабинетного учёного, а скорее на зачем-то решившего напялить халат космодесантника. Точнее космодесантника- прапорщика, ибо иначе его прижимистость и вечную запасливую «хомячковость» Скрябин объяснить не мог.