Отвратительная тайна

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

    Предлагаемый читателям детективный роман «Отвратительная тайна» не претендует на какую-либо историческую откровенность. Если уже завтра мне пришлось бы отвечать за свою писанину перед каким-нибудь строгим судом (Гёте в таких случаях не оправдывался, а показывал пальцем на звёздное небо: «Вот моя совесть!»), то мне бы пришлось признаться, что в романе я не достиг тех высот нежности, страсти и роскоши – где над читателем властвует гений и поэзия. Я полз к читателю как змей, по чёрным травам моего бреда и вымысла.

    Если уже была написана рок-опера про Иисуса Христа, то почему бы и не написать детективный роман? Тем более что Иешуа (Иисус Христос) в моём романе, совсем не главный герой, даже не второстепенный.

    Второстепенный герой – это скорее демон Максвелла: «Все птицы, что летают в под-небесье, все рыбы, что плавают в воде, все дики звери, что рыщут по лесам; обретают могилу в нашем желудке. Вот и спросите себя, отчего мы умираем столь быстро! Мы уже и живём, как мёртвые»… Эти слова Мусы-вольноотпущенника подтверждают, что наяву мы живём как во сне.

    В этом детективном романе меня интересует не религия евреев и не ненависть всех великих римлян к Иерусалиму. Меня, всего лишь интересует одна отвратительная тайна.

   Тогда на Востоке евреев ненавидели все, не только римляне. Et quasi cursors, vitae lampada tradunt; если нам импонирует наше величие или наше прошлое, то это ничтожное доказательство тому, что бог небесный и бог преисподней когда-то снизошли и вошли в нашу плоть, и в кровь.

    Апулей пишет: «Я приближался к границам смерти и, достигнув порога Прозерпины, я возвратился оттуда уносимый через все элементы (элементарные духи земли, воды, воздуха и огня). В глубинах полночного часа я видел солнце, сверкающее великолепным светом и при этом освещении увидел богов небесных и богов преисподней и, приблизившись к ним, я отдал им дань благоговейного обожания».    От кого Апулей тогда уже знал о Демоне Максвелла?

    В иудаизме такого знания нет вообще, там полное отрицание всего потустороннего. Для евреев нет никакого существования после смерти и поэтому у них нет других богов, кроме одного какого-то незримого существа. А вот римляне чужим богам поклонялись охотно, если считали это для себя выгодным и ещё они презирали всякий религиозный экстаз.

    Молиться, бесноваться, бичевать всех своих пророков и вопиять к богу - казалось им бессмысленным и унижающим человеческое достоинство. По словам Вергилия: «…богам не нужны чувства людей, богам нужна дань в виде пролитого вина и рассыпанных зёрен, в виде крови и дыма от сжигаемых под открытым небом внутренностей, жира и костей жертвенных животных». А мясо жертвенных животных римляне богам не отдавали, а съедали сами. Ни каких самоограничений и молитв-обещаний у них не было (я дал тебе, чтобы ты дал мне): я приношу тебе жертву с соб-людением формальности ритуала, а ты должен выполнить мою просьбу.

   Из-за одного невидимого для них и страшного существа-Бога опыт времени для евреев не существует. Бог – это факт, а не привязанный к факту соблазн, комментарий. Века и поколения протекали для евреев бесплодно. Можно даже сказать: история еврейского народа ни с чем не связана, ничего не объясняет и ничего не доказывает.

    У Бога нет души, у мертвеца – всего лишь одна душа. Живой человек свободно пользуется тремя душами: водой, небом и землёй. Небо хранит огонь, земля хранит кости, вода хранит разум. Поэтому наш собственный, индивидуальный разум и личную жизнь, нашу любовь и ненависть Бог откровенно противопоставляет лабораторным исследованиям. Мы, сегодняшние жители цивилизованного сто-летия, более чем девяносто процентов нашей дневной жизни находимся в состоянии бодрствующего сновидения. Мы спим наяву!!…а этот сон поддерживается неким существом. Оно достаточно маленькое, чтобы видеть отдельные секунды нашей жизни, или управлять ими. Но, это существо, за свою способность не замечено вмешиваться в естественный ход событий, я бы назвал «демоном Максвелла» - ведь оно вершит судьбу не только отдельного человека, но и нежно заботится обо всех наших снах и богах. Интернет, смартфон, судьба, сон, смерть… дальше уже не обойтись без Гекаты, богини луны, ночи и подземного царства (позднее – покровительницы колдовства).   Её присутствие у входа в ад всегда угадывал Кербер (Цербер), выражая свой страх перед ней леденящим душу трёхголосым воем.

   По рассказам знатоков и мудрецов - этот огромный чудовищный пёс с тремя головами и драконьим хвостом был совсем ручным. Перед входящими пёс опускал свои головы и закрывал глаза. Однако, каждого, кто пытался выйти, этот бдительный страж тут же пожирал… по утверждению Гомера (Орфея, укравшего Эвридику у Аида), и обманувшего (очаровавшего) Кербера своей песнью. Вспомним XI песнь «Одиссеи». Некто сидит рядом с Кербером у входа в подземный мир и ожидает душу Терезия… Когда-нибудь и мне придётся, сидя рядом с Кербером, отталкивать от свежей крови закланного барана души умерших, оттолкнуть даже душу отца моего, ожидая единственную душу, ради которой я приду к вратам Ада.

   На самом деле, Кербер жуёт и глотает тени умерших. Даже не дым, не воздух, а бесплотные тени: «ничто». Но как же питается этот пёс пустотой? Или кроме имени, тень мертвеца обладает ещё чем-то сокровенным?

   Сокровенный человек Андрея Платонова мог поддерживать состояние «собственного я» от 130 до 190 секунд, что являлось бы весьма весомой добычей для трёхголового пса. Сегодняшний среднестатистический человек – от 10 до 40 секунд. И мы ничего не можем с этим поделать, потому что наша «действительность»… точнее, мы в ней – это бессмертие. Где картины всякой жизни высвечиваются вспышками, определяющими нас в пространстве-времени. Центр этой картины мира – наше сознание и работает оно в импульсном режиме (так уж устроен наш мозг), всё остальное - сон.