Отвратительная тайна

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

    Более пятидесяти лет назад (это произошло в научной библиотеке Томского университета) я впервые взял в руки Апокалипсис (откровение апостола, Иоанна Богослова). Но я лишь только теперь осмелился оглянуться и направить свой внутренний взор сквозь прожитые годы… в то пространство, которое с безусловной достоверностью увидел я за своей спиной… сначала, даже приблизительно не рисовалась мне в подобном точном образе. Образе Смерти. Протяжение в глубину превращает первое во второе. Тогда формула Смерти: Z = k*lnT, читалась так: «Переход от живых к неживым системам связан с ростом энтропии, а возрастание упорядоченности, ведёт к снижению энтропии» и считалось, что энтропия – это мера вероятности смерти человека в каждый момент его жизни. Пока в 1953 году А. В. Дьяков не сформулировал эту формулу наиболее точно: «Всякий экстремум (минимум или максимум) полной энергии системы ведёт к перестройкам её состояния, новым фазам. Чем значительнее абсолютная величина этого экстремума (чем выше вероятность смерти), тем устойчивее во времени и в пространстве характер этой фазы…» То есть, то же самое: Z = k*lnT, или: вероятность смерти человека в каждый момент его жизни равна десятичному логарифму от количества прожитых им лет помноженному на уравнивающий коэффициент. И, если смысл уравнивающего коэффициента ещё подчиняется какой-то логике, если принять условие, что смысл жизни человека это его судьба… То тайна самой формулы, тайна человеческого бессмертия, скрытого в ней, никакой логикой уже не объясняется: если, даже, принять, что Т = 1000 лет, формула не гарантирует вам смерти. Ещё Андрэ Жакар заметил: «Сколь бы стары мы ни были, вероятность нашей смерти в течение следующего часа никогда не равна единице».

    Апокалипсис – это еврейская поэма о Смерти. Автор этого удивительного текста… который, боясь себя и ещё для себя более откровенной и жестокой угрозе подвергнуться многочисленным комментариям, писал все слова в тайне, и затем в форме послания адресовал семи главнейшим Церквам Азии.

   Тут было явное подражание апостолу Павлу, который больше любил обращаться к Церквам письменно, чем непосредственно. Тогда мнимые откровения о близости судного дня провозглашались различными апостолами. Поэтому и апостол Павел был вынужден предупредить свои Церкви о письменных злоупотреблениях, которые делались с его подписью, чтобы придать вес всякой ереси, всякому «окончательному слову». Но, что такое окончательное слово на Земле? Апокалипсис? Нет! Окончательное слово может быть одно: прекращение жизни и истории без всяких апокалипсисов. Вот поэтому Павел вместе со своей цепью и с секретарём отправился на остров Патмос.

   Почему автор Апокалипсиса, кем бы он ни был, избрал Патмос местом для своих прорицаний? Патмос или Патнос, ещё Патино – это небольшой остров. По условиям каботажного плавания этот остров с превосходной гаванью был первым портом для судов, идущих из Ефеса в Рим и последним для всех путешественников той эпохи, следующих из Рима в Ефес. Еврейские колонии в Риме и Ефесе были очень влиятельны. Благодаря такому «влиянию» апостол Павел чудом спасся от когтей и клыков льва, бежал из Рима и, в конце концов, скрылся на острове Патмос. Не удивительно, что в Ефесе наиболее живо почувствовались отголоски событий шестьдесят четвёртого года. И что именно в еврейской колонии, в Ефесе начала концентрироваться вся ненависть к Риму. А спустя годы отсюда должно было выйти яростное обличение, которым еврейские проповедники ответили на зверства Нерона. 

   Но, зачем понадобилась авторская путаница? Почему никто из пророков не захотел ставить своё имя под текстом Апокалипсиса? Почему без согласия автора, апостол Павел распорядился поставить под всем этим имя Иоанна Богослова? Если исключить из Апокалипсиса два или три вымысла, принад-лежащих самому автору, то весь ансамбль этой еврейской поэмы о Смерти заимствован из предшествующей пророческой и апокалиптической литературы (в основном у Иезекииля, потом у автора книги Даниила, ещё у двух Исаий). А если считать (и это будет справедливо), что Евангелия синоптиков, в которых Иисус Христос составляет всё – и истинным автором этих книг является только он один, то тут Евангелие от Матфея становится книгой христианской по преимуществу, книгой вечной!

   Если Евангелие есть книга Иисуса, то Апокалипсис - книга Сатаны. Благодаря Апокалипсису, Сатана имеет равное с Иисусом значение основателя христианства. Знак Сатаны нераздельно связан с образом Иисуса Христа. Повелитель Ада, рождённый ужасами шестьдесят четвёртого года, обогащаясь из века в век, стал теперь повелителем христианского сознания, мрачным апостолом сегодняшней цивилизации.

   В Апокалипсисе всё человеческое, потом птицы, звери и реки с рыбами подлежат уничтожению семь раз. Земля, море и горы – то же семь раз. Что остаётся? Только агнец (Иисус Христос) который кладёт божественную печать на лбы ста сорока четырём тысячам из всех двенадцати колен сынов Израилевых. «Израиль Божий», как говорит апостол Павел, семья избранная, в которую входят все те, кто присоединился к расе Авраама через веру в Иисуса Христа и носит на лбу печать Иисуса.

   Но печать Иисуса поставлена на лбы только определённому количеству сынов Израилевых. Какой вменяемый еврейский автор подпишется под таким текстом? Поэтому и я тоже не верю, что автором Апокалипсиса был Иоанн Богослов. Не верю еще потому, что в Апокалипсисе Сатана прославляет своё войско и зовёт ангелов в войско своё, и сулит солдатам войска Сатаны власть бесконечную. Власть над кем и чем? Над Землёй? Когда всё и вся на ней будет сожжено и уничтожено, кроме тех, у кого есть печать на лбу.

   Что это за войско Сатаны? Кто его солдаты?