Отвяжись, дракон!

Глава 26

Дни пролетали незаметно, а хотелось удержать каждый из них. Замедлить неумолимое время.

Айрон тяжело опустился на кровать и с силой сжал край матраса, будто это могло остановить головокружение, которое накатывало все сильнее. Последние дни он чувствовал себя так, словно его жизнь ускользает песком сквозь пальцы, оставляя лишь мучительную слабость.

Сегодняшняя тренировка стала особенно тяжелой. Его магия, всегда такая естественная и послушная, теперь казалась чужой, почти враждебной, будто разъяренное животное, запертое внутри его тела и отчаянно рвущееся наружу. Даже простейшие заклинания отзывались резкой, пронзающей болью, заставляющей пошатнуться, с трудом удерживаясь на ногах.

Айрон поднял голову, взглянул на свое отражение в зеркале напротив и замер, едва узнавая себя в измученном парне, смотрящем оттуда. Бледное осунувшееся лицо, круги под глазами, заострившиеся черты и сжатые губы — этот призрак казался ему чужим, далеким от того сильного и уверенного дракона, которым он привык себя видеть.

Но больше всего напугал взгляд. В нем, всегда гордом и уверенном, сейчас явно читался страх — первобытный и глубокий, страх за собственную жизнь и невозможность что-либо изменить.

Айрон вдохнул и встал, чувствуя, как ноги неприятно дрожат от слабости. Он подошел к зеркалу и вгляделся в свои глаза, будто надеясь найти там ответы.

Страх внутри становился все сильнее. Страх, что он может не дожить и до проклятого ритуала. Страх, что магия Вианы, которая должна была стать для него спасением и облегчением, вместо этого вытягивает из него последние силы.

Он закрыл глаза, и перед ним сразу возник образ девушки. Он снова видел ее улыбку, полную доверия, слышал ее голос, такой теплый и искренний, и ощущал ее легкие прикосновения, от которых внутри все переворачивалось. Эти воспоминания приносили ему невыносимую боль, потому что теперь за каждую секунду рядом с Вианой ему приходилось расплачиваться собственной жизнью.

— Почему именно сейчас? — прошептал Айрон, в отчаянии сжимая кулаки. — Почему это должно было случиться именно тогда, когда я впервые почувствовал что-то настоящее?

Но ответа не было. Лишь гнетущая тишина комнаты и горькое осознание несправедливости происходящего. Он всегда знал о своем проклятии, всегда понимал, что обречен, но только сейчас осознал это по-настоящему — когда впервые в жизни ему захотелось быть счастливым. Но ни один первенец в их роду не мог пережить свой двадцать первый день рождения, и Айрон с детства знал, сколько отмерено ему. Он не привязывался, не планировал, не мечтал. Он играл, добивался своего, получал все, что желал. Потому что для него существовало только сейчас. И нужно было успеть.

Айрон подошел к окну и посмотрел туда, где вдалеке за пределами города простирался Темный разлом. С такого расстояния его не могли увидеть даже глаза дракона — особенно ночью, когда мрак окутывал все вокруг. Но Айрон отчетливо ощущал его присутствие, ощущал холодную и смертельную близость с самого детства. Именно там должна была закончиться его жизнь. И теперь это чувство стало особенно сильным и пугающим.

Темный разлом манил его, словно напоминая о неминуемом конце, который неотвратимо приближался. Казалось, проклятие теперь насмешливо указывало путь.

Еще недавно Айрон был уверен, что этот год станет самым счастливым в его жизни. Драконы учились дольше, чем люди. Требовалось время, чтобы управляться с магией в любой ипостаси. Три года — если быть точным. Три очень долгих и скучных года, но именно на четвертом курсе все должно было измениться. Они получали свои магические пары. Сила, идиллия, удивительная связь… еще три года учебы и выпуск.

Айрон на секунду представил, как они с Вианой получили бы свои дипломы, и скрипнул зубами.

Нет, до диплома он бы все равно не дожил. Но этот год обязан был стать особенным. Вместе с ней. Когда Айрон увидел Виану, то понял, что сделал бы все ради нее.

И вот теперь… С отравляющей горечью он понимал, что дни вместе пролетят быстро, но что их станет меньше… настолько меньше…

Сама того не зная, Виана отнимала у него последнее, что было важно… И занимала все место в его сердце собой.

Айрон крепко сжал зубы, отчаяние тяжелым комом застряло в горле. Завтра он должен будет пойти к преподавателю Клейтону и попросить его разорвать их с Вианой пару. Он должен будет произнести вслух слова, от одной мысли о которых его сердце скручивало болезненной судорогой. Он должен будет добровольно отказаться от того единственного, что придавало ему силы жить. Чтобы избавить ее…

В памяти снова и снова вставали мгновения на складе, когда Виана доверчиво прижималась к Айрону, будто всю жизнь принадлежала только ему. Теперь же осознание того, что он сам должен ее отвергнуть, стало жестокой мукой, от которой хотелось кричать.

— Я обязан это сделать, — прошептал он. — Так будет лучше для нас обоих.

Слова звучали неправдоподобно, но он упрямо повторял их снова и снова, отчаянно пытаясь убедить себя в правильности решения. Хотя глубоко в душе понимал, что оно станет для него катастрофой — потерей всего, ради чего он теперь просыпался по утрам.

Айрон отвернулся от окна и, опустившись на кровать, прикрыл лицо ладонями. Головная боль накатывала с новой силой, мучительно пульсируя в висках и затуманивая остатки разума.

Он понимал, что завтра потеряет Виану навсегда, и вместе с ней — самую важную часть себя. Но выбора не оставалось. Слишком поздно было искать другие пути, слишком поздно бороться за счастье, которое ему не суждено обрести. Это решение было принято еще в момент его рождения.

Айрон снова поднял голову и взглянул в зеркало, всматриваясь в отражение того, кто потерял всякую надежду. И хотя отчаянно повторял себе, что другого выхода нет, он уже знал, что с завтрашнего дня начнется его личный ад, в котором не будет света. Потому что без Вианы он больше никогда не сможет быть собой.