Отвяжись, дракон!

Глава 28

Ночью Айрон сидел в гостиной вместе с ребятами, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не изменилось. В комнате царила привычная атмосфера беззаботности и расслабленности, полностью противоречащая буре, бушевавшей у него в душе.

Маркус и Рован с энтузиазмом шумно обсуждали очередные «успехи» со своими подопечными, щедро разбавляя рассказы грубоватыми шуточками и смехом. Обычно Айрон с удовольствием подхватывал такие разговоры, легко бросал остроумные замечания и смеялся громче всех. Но сегодня каждое слово звучало фальшиво, раздражало и неприятно царапало сознание.

— Короче, парни, считайте, что я уже выиграл, — с ухмылкой заявил Маркус, откинувшись на спинку кресла и самодовольно оглядывая друзей. В его наглом взгляде светилось превосходство. — Моя девчонка готова на все, даже сопротивляться перестала.

— У меня тоже все просто прекрасно, — лениво подхватил Рован, растягивая губы в насмешливой улыбке. — Моя милашка быстро поняла, что со мной лучше не спорить. Теперь послушно выполняет любые мои пожелания.

Они снова дружно расхохотались, словно это было невероятно смешно, и синхронно повернулись к Айрону, ожидая, что он подхватит их тон. Айрон ощутил, как в груди стремительно закипает злость, горячими волнами поднимаясь выше и заставляя сжимать зубы до боли.

— А ты что молчишь, Айрон? — Маркус наклонился вперед, с легким вызовом глядя ему в глаза. — Что-то давно от тебя не слышно победных отчетов. Твоя первокурсница оказалась слишком сложной задачкой?

Айрон почувствовал, как его переполняет бешенство, и стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать готовые сорваться с языка резкие слова. Впервые в жизни ему было искренне противно слышать подобные разговоры и осознавать, что когда-то он был таким же.

— Это не твое дело, Маркус, — произнес он, не отрывая пристального взгляда от лица друга. — Лучше займись своими «успехами» и не лезь в мою жизнь.

В гостиной повисла напряженная тишина. Маркус удивленно замер, улыбка исчезла с его лица, сменившись растерянностью и легким раздражением.

— Эй, Айрон, полегче — Рован попытался сгладить неловкость, неуверенно усмехнувшись и разведя руками в примирительном жесте. — Мы же шутим. Обычно ты сам начинаешь подобные разговоры.

Айрон поднялся с кресла, не в силах больше сдерживать нахлынувшую ярость. Он посмотрел на друзей ледяным, непривычно суровым взглядом, в котором читалось отвращение:

— Может, мне надоело? — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как раздражение выплескивается наружу с каждым словом. — Ваши дешевые шуточки давно перестали казаться смешными. Хватит вести себя так, будто это лишь пари, глупая игра. Это мерзко и низко.

Маркус ошеломленно приподнял бровь, глядя на друга с таким удивлением, словно впервые видел его.

— Ты серьезно, Айрон? — произнес он. — Ты же всегда был первым, кто затевал подобные соревнования. Что вообще с тобой происходит?

Айрон ощутил, как на смену гневу приходит мучительная пустота, смешанная с горьким осознанием собственной ошибки. Слова Маркуса были болезненной правдой, от которой он теперь не мог отвернуться.

— Просто хватит, — сказал он, слегка покачав головой и опустив взгляд. — Виана заслуживает уважения. И вообще… забудьте о ней. Эта тема закрыта навсегда.

Не дожидаясь реакции, он развернулся и вышел из гостиной, оставив позади тишину. Он больше не мог выносить непонимание и недоумение друзей, не мог ощущать себя чужим среди тех, кого раньше считал своими.

Оказавшись в пустом, слабо освещенном коридоре, Айрон остановился и прислонился спиной к стене. Он закрыл глаза, стараясь привести мысли и чувства в хоть какой-то порядок. Сердце гулко билось в груди, раздражение постепенно уступало место тяжелой, глухой боли.

Он не мог понять, что творится с ним в последнее время. Почему обычные разговоры друзей теперь вызывают только неприязнь, почему воспоминания о том, кем он был, так жестоко режут сердце. Ведь ничего не изменилось. Ведь все еще нужно лишь расслабиться и успеть пожить.

В мыслях снова возник образ Вианы — ее искренняя улыбка, доверчивый взгляд, легкость, с которой она касалась его, не боясь ничего. Она не была для него вызовом, трофеем или предметом спора, но стала гораздо важнее, чем он смел себе признаться.

Именно это осознание мучило его сильнее всего. Айрон понимал, что совершил огромную ошибку, позволив себе сблизиться с ней настолько. Теперь любое упоминание о ней причиняло боль, разрывало его на части изнутри.

Он выпрямился и устало провел рукой по лицу, стараясь хоть немного успокоиться.

— Что ты вообще творишь, Айрон?.. — пробормотал он себе под нос, не ожидая ответа.

Это было не вопросом — скорее, признанием собственной слабости и бессилия. Все вышло из-под его контроля, и он понимал, что не сможет вернуть прежнюю легкость, не сможет исправить то, что было сделано.

Нужно было просто держаться, не идти к ней. Не соблазнять, не подпускать еще ближе, не мучить ложными надеждами… не вспоминать тепло ее тела и ту сладкую дрожь, что пробегала по ее коже от его прикосновений.

Просто выдержать, пока он не найдет способ решить этот вопрос. А потом, когда придет время, оставить ее жить.