Отзеркаленный мир.

Отзеркаленный мир.

Отзеркаленный мир

Всё началось с ощущения, которое невозможно передать словами, — с липкого, почти физического чувства *неправильности*. Я стояла в незнакомом месте, но внутри до боли знакомого здания. Школа? Общежитие? Старый санаторий? Я узнавала фактуру стен, рисунок плитки на полу, даже запах — смесь мела и старого дерева. Но всё это было искажено, словно кто-то взял привычный мир, отразил его в кривом зеркале и вставил обратно в мою реальность.

Люди двигались иначе. Я заметила это не сразу, а когда кто-то протянул мне руку для приветствия. Моя правая рука дернулась вперед, но человек замер в недоумении, глядя на неё, а затем осторожно коснулся моей левой ладони своей левой. Это была фундаментальная, крошечная деталь, но она вызвала во мне сбой, будто в моей голове сломался невидимый шестерёнчатый механизм. Здесь всё было шиворот-навыворот. Открывая двери, они не толкали, а тянули на себя, даже когда дверь была явно распашной. Смех здесь звучал чуть выше, чем нужно, а шаги — как будто под водой.

Я попыталась осмотреться. За огромными панорамными окнами открывался сюрреалистический пейзаж: море плескалось неестественно фиолетовыми волнами, пляж был усыпан песком, который переливался серебром, а деревья гнулись в странные, скрученные спиралью фигуры. Природа здесь была под призмой, она переливалась, как масляная пленка на воде, и у меня начинала кружиться голова от попытки сфокусироваться.

И тут, словно из воздуха, рядом возникли они — две девушки. Лена и Анна. Мои одноклассницы. Я узнала их лица, их голоса, но в их глазах горел чужой, незнакомый огонек. Они были чересчур оживлены, почти неестественно веселы, и их постоянно тянуло ко мне.

— Пойдем с нами! — звенели их голоса. — Там такое классное место! Давай сфотографируемся!

Я попятилась. Что-то внутри меня кричало, что улыбки на их лицах — это маски.

— Нет, я не готова, — пробормотала я, чувствуя, как в горле пересыхает. — Давайте сначала что-нибудь другое... Я не хочу.

Они не отставали. Они водили меня по бесконечным коридорам, и мы то и дело попадали в лифт, который двигался по абсурдной траектории. Его кабина не подчинялась законам физики: мы взлетали вверх, падали вниз, а затем вдруг с шумом уходили вбок, словно лифт был частью гигантского лабиринта. Двери открывались, и вместо этажа мы видели комнаты, крошечные каморки, а иногда — открытые форточки, через которые приходилось протискиваться, царапая плечи о грязные рамы.

Вокруг было много людей. Они смеялись, пили что-то из стаканов, переговаривались, но их голоса казались мне белым шумом. Они жили в этом искаженном мире, а я задыхалась. «Ну же, — успокаивала я себя, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Вроде всё нормально. Я же здесь. Я же дышу. Может, дело в моей голове?» Но червь сомнения разрастался внутри, пожирая остатки спокойствия.

И в тот момент, когда мне показалось, что я начинаю привыкать, наваждение обрушилось на меня с новой силой.

Мужчина, стоящий напротив меня с большим фотоаппаратом, нацелил объектив прямо мне в лицо. Его зрачки были расширены, а пальцы нетерпеливо барабанили по корпусу камеры.

— Нет-нет-нет! — крикнула я, отшатнувшись.

— Ну хоть одну позу, — настаивал он, делая шаг вперед. — Или ногу... Давай сначала колено. Всё быстро.

Я попятилась, натыкаясь спиной на стену. Его голос звучал как скрежет металла. Это было не предложение — это была охота.

— Ну чего ты стесняешься? — не унимался он, и я видела, как за его спиной собирается толпа зевак. — Давай хоть мордашку. Хоть глазик. Просто один кадр!

— Нет, не надо, — выдавила я, чувствуя, как холодный пот заливает спину. — Я сейчас приду. Я сейчас...

Я прошептала это, как заклинание, и бросилась прочь. Я бежала по коридорчикам, ныряла в комнатушки, протискивалась через узкие щели между шкафами, пытаясь запутать следы. Но я чувствовала — за мной следят. Невидимые глаза смотрели из каждого зеркала, из каждой темной щели, из каждого отражения.

Через лабиринт переходов я вывалилась на какое-то подобие вокзала. Это была не станция, а скорее сюрреалистичный гибрид — автостанция, прилепленная к железнодорожным путям. Рядом со мной оказался мой брат. Нет, не брат. Я посмотрела на него, и его лицо плыло, как отражение в воде. Он казался мне братом, но где-то на периферии сознания билась мысль, что он — всего лишь декорация, подделка, которую этот мир подсунул мне для комфорта.

— Автобусы не идут, — сказал он глухим голосом. — Переполнены или не туда.

Я уставилась в навигатор на телефоне. Экран был мертв. Стрелка компаса вращалась хаотично, как сумасшедшая. «Где я вообще? — билась в висках паническая мысль. —И почему здесь этот человек, если он не брат?»

Это была ловушка. Максимально комфортная, максимально похожая на жизнь, но абсолютно фальшивая.

В итоге я снова оказалась в здании. Блуждание по коридорам и лифтам превратилось в бесконечную карусель. Я снова лезла в форточки, карабкалась по каким-то стенам, пока не увидела скобы — железные поручни, ведущие вниз. Я спустилась по ним и попала в длинный коридор, который внезапно закончился мужской комнатой. Десятки кроватей, на них — мальчишки, подростки и взрослые мужчины. Они смотрели на меня сонными, безразличными глазами. Я, стараясь не шуметь, гуськом протиснулась мимо них, чувствуя их тяжелые взгляды на своей спине.