Отзвуки тьмы

Глава пятая

Итак, вопросов становилось всё больше. Зачем учёным закрывать испытуемых в ночное время? Чтобы скрыть свои действия? Я ходила по комнате кругами, размышляя. Теперь мне было просто необходимо найти способ выбраться ночью из комнаты и посмотреть, что там происходит. Если за дверью просто пустые коридоры и никаких странных действий, я даже готова отстать от Криптенсса со своими подозрениями. Но что-то мне подсказывало, что просто так закрывать бы не стали. Или это нужно, чтобы люди не шатались в позднее время? В таком случае не обязательно запирать двери, можно просто сообщить о запрете. Нет, я просто обязана следующей ночью совершить вылазку!

Я вернулась в кровать с чётким осознанием, что вряд ли скоро смогу уснуть. Слишком много событий произошло за последние несколько дней. А началось всё с чёртового профессора Олдриджа! Его отношение ко мне навсегда останется для меня загадкой. Он, конечно, не только ко мне был строг, и вообще заслужил среди студентов звание самого злобного препода старикашки. Но только меня Олдридж выставил за дверь. Как только я выйду отсюда, обязательно отправлюсь в универ и выясню, что произошло. Я с наслаждением представила, как влетаю на пару, открыв с ноги дверь, и милым голосом прошу профессора выйти на минуточку. Во мне горела такая сильная жажда справедливости, что, кажется, я была готова разобрать здание университета до последнего кирпичика.

Хотя, конечно, никто в моём отчислении, кроме конкретных лиц не виноват. А вот чьих это рук дело, мне ещё предстоит узнать. На самом же деле от осознания, что я не вернусь на учёбу, становилось очень тоскливо. Ещё в Мейхе я наметила путь и следовала ему, всё шло удачно. Поступила без всяких проблем, поскольку мои оценки в школе были выше всех похвал. И в студенческую жизнь я влилась легко, ощущая всё так, будто иду по предначертанному пути и делаю всё правильно. Разве что кроме одного: реакции отца на моё решение. Я этого ждала и боялась одновременно. После ухода матери из семьи, папа стал отчуждённым и холодным. Чаще всего я не понимала его мотивов и целей. Казалось бы, радуйся, твоя дочь едет учиться в большой город и может много добиться, но нет же. Я искренне не знаю, чего он от меня ждал. Хотел, чтобы я навсегда осталась в Мейхе рядом с ним? Вряд ли, частенько он забывал про меня и не обращал внимания, пока не происходило что-то из ряда вон выходящее. А всё из-за мамы…

Она уехала, когда мне было восемь лет. Я хорошо запомнила тот день. Мама собирала чемоданы с улыбкой, говорила, что наконец-то нашла любимую работу, обещала нас навещать. Помню, как она стояла в дверях, прощаясь. От неё пахло цветочными духами и веяло радостью. А потом мама поцеловала папу в щёку, меня в лоб и ушла. За ней закрылась дверь, и в этот момент из нашего дома навсегда исчез сладкий запах цветов и ощущение счастья. Конечно, она не вернулась. Я ждала её каждый год, обведя в кружочек день отъезда на календаре. Но когда мне исполнилось двенадцать, я с горечью осознала, что больше никогда её не увижу. Мама не оставила ни адреса, ни телефона, ничего. Только сладкую горечь от настырных воспоминаний.

Я так и не узнала, почему родители разошлись, и по каким причинам мама меня бросила. Несколько раз я пыталась поговорить об этом с отцом, но он так сильно менялся в лице, начинал злиться на меня, что я замолкала. Я относилась к этому одновременно с пониманием и обидой. Отъезд мамы разбил нас обоих, уничтожив всё то, что раньше называлось семьёй. Мы стали жить сами по себе, как чужие люди под одной крышей.

И я привыкла к чувству одиночества. Наверное, поэтому не обзавелась кучей школьных друзей, как все остальные. Я смогла подружиться только с Энн, моей одноклассницей. Мы хотели поступить в один университет и сохранить нашу дружбу до самой смерти, но людям свойственно плевать на свои обещания. За год до моего отъезда в Рейдем, Энн сбежала с парнем в Калифорнию, оставив мне на память свой золотой браслет. Раньше я часто его носила, а потом бросила куда-то в квартире и забыла, так же, как и мой отец, моя мать и Энн забыли меня.

Папа правда иногда звонил, но это было крайне редко. Он задавал вопросы об учёбе, есть ли у меня деньги, и как обстоят дела с работой в Рейдеме. Я не радовалась этим звонкам. В отличие от своих одногруппников, тоже покинувших родительские гнёздышки, я совсем не скучала. Я тосковала только по тому папе, который был до маминого отъезда. Где же ты сейчас, мама?

Уснуть мне удалось нескоро. Возбужденная размышлениями я ещё долго ворочалась, пока наконец не погрузилась в дремоту. Видимо из-за своих ночных мыслей утром мне показалось, что я нахожусь в своей старой квартире в Мейхе. Я чувствовала себя разбитой и уставшей.

Дверь комнаты открылась, как ни в чем не бывало. Интересно, во сколько учёные их открывают и главное, как? Точно не вручную, тут скорее всего работает автоматика. А искусственный интеллект в данном случае будет проще обмануть, так что мне это на руку.

Я направилась на завтрак, ежась от прохладного воздуха, окутавшего меня в коридоре. В общем зале собралось уже много испытуемых. Но никто не играл в теннис, не смеялся. Слышался только шёпот. Я нервно сглотнула и поняла, что хочу найти Яна. Проходя мимо людей, я чувствовала себя до ужаса неуютно, словно была белой вороной. Никто на меня не смотрел. Я вглядывалась в лица, пытаясь уловить хоть одну живую эмоцию, но они оставались непроницаемыми, как будто испытуемые превратились в живых статуй. «Где же Ян?» — отчаянно подумала я, подходя к двери левого крыла. Во мне росла уверенность, что парня я обнаружу в таком же странном состоянии. И это… пугало меня. Хоть мы и были знакомы всего пару дней, ничего друг о друге толком не знали, но я чувствовала себя спокойнее от того, что есть союзник. «Эрин, какой ещё союзник?» — оборвала я себя. Мы не на войне и не на бойне, я зря углубилась в подобные мысли.