Отзвуки тьмы

Глава десятая

Как же сильно болит голова. Так, словно в черепе десятки колоколов разрываются оглушительным звоном. Я попыталась открыть глаза. Всё плыло, мне понадобилось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд. Кафельный пол. Я лежала на полу. Увидела свою руку, попыталась пошевелить пальцами. Картинки заторможенно менялись перед глазами, будто я смотрела плохое слоумо.

Я медленно повернула голову, скользнув взглядом по белым стенам и потолку. Моргнув несколько раз, я с трудом приподнялась. Я находилась в маленькой комнате. Пустой, за исключением кровати справа и унитаза в углу. Всё ещё плохо соображая, я села и сразу же схватилась за голову. Боль усилилась в несколько раз, сильными толчками отдаваясь в висках.

Тихо кряхтя, я тупо уставилась на дверь прямо передо мной. Совершенно обычная, но нет ни ручки, на панели для ключа-карты. Я снова несколько раз моргнула, пытаясь проанализировать хоть что-то из увиденного. Боль, бьющаяся в голове, напрочь заглушала мысли. Я попыталась подняться и тут же осела, сражённая ярким вопросом, мелькнувшим в сознании. Где я?

Через минуту я уже встала и оказалась у двери. Попыталась открыть её, затем ударила руками, начала пинать. Всё тщетно. Я обернулась, судорожно обшаривая взглядом комнату ещё раз. Нет. Всё то же самое: белая до тошноты комната без единого намёка на освобождение. Ошибки быть не может. Белохалатники заперли меня.

Боль наконец отступила, и мысли вихрем ворвались в сознание, подняв и так нарастающее напряжение до предела. Я бросилась к двери, обрушивая на неё удары. С губ срывались слова, оскорбления, — я даже не вдумывалась в то, что кричу. Зачем они это сделали? Чем я это заслужила? Да, лезла не в свои дела, но толком ничего и не узнала. Для чего сажать меня в одиночный отсек? Или…

Поражённая догадкой, я в оцепенении замерла. Ну, конечно. Учёным нет смысла запирать меня в одиночке в последний день экспериментов. Поместить меня в эту комнату могли только с одной целью: не дать покинуть Криптенсс и выйти во внешний мир.

Тяжёло дыша, я опустилась на пол. Руки горели от многочисленных ударов. Я выдохлась. Гнев всё ещё бушевал внутри, но постепенно уходил, оставляя только горький осадок. Что меня ждёт теперь? Зачем я нужна белохалатникам?

Взгляд вдруг зацепился за цифры на запястье. По коже побежали мурашки. Где Ян и Адам? Их тоже заперли или только меня постигла такая участь? Чёрт, они ведь даже не узнают, что меня не выпустили. С тихим стоном я уронила голову на руки. После обеда я успела со всеми попрощаться. Не найдя меня вечером, они просто подумают, что я уже покинула Криптенсс, не захотев их ещё раз увидеть. Это так на меня похоже. И теперь ведь не дашь никакого знака, их личные цифры сейчас попросту бесполезны.

Сколько вообще времени прошло после того, как меня усыпили? Окон в комнате ожидаемо не было, свет давала только маленькая лампа на потолке. Я не имела ни малейшего понятия, какое вообще время суток.

Сидеть на месте было невыносимо. Я ходила по комнате кругами, прокручивая в голове одни и те же мысли. Маленькое пространство начинало сводить с ума, до безумия хотелось выбить дверь и вырваться наружу. Хотелось увидеть солнце, по которому за неделю я уже затосковала. Мне снова начало казаться, что за стенами Криптенсса ничего нет, что реального мира не существует. От этих мыслей внутри всё сжималось, хотелось разрыдаться, но слёзы никак не шли.

Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь вдруг открылась. Я обернулась и оцепенела на мгновенье. В комнату вошли двое охранников в чёрной одежде с дубинками и кобурой на поясе. Всё ясно, мои гости — те самые смотрители порядка.

Я успела только взвизгнуть, когда один из мужчин схватил меня за руки и повалил на кровать. Я попыталась оттолкнуть его ногами, но подоспел второй, вцепившись в мои ноги. Другой тем временем звякнул металлическим ремнём, застегивая его на моей руке. Я закричала, пытаясь вырваться, свободной рукой ударила мужчину в плечо. Тот даже не поморщился, с полным сосредоточением на лице цепляя ремень за крепления. Я вертелась, билась из стороны в сторону, задыхаясь от тщетных усилий. Второй охранник опустился на корточки, вытаскивая снизу другие ремни, заранее прибитые к кровати. Пока он возился, я замахнулась ногой и попала ему по шее. Мужчина ощутимо дёрнулся и резким движением бросил магнитный ремень на мои ноги, который тут же застегнулся, удерживая меня мёртвой хваткой. Охранник занялся моей второй рукой, и когда он наклонился, чтобы зацепить ремешок, я приподнялась и вцепилась зубами в предплечье. На телах смотрителей порядка были бронежилеты, но руки оставались незакрытыми. Я заметила это, и сейчас со всей силы сжимала челюсти. Мужчина ругнулся, вырывая руку. Бросив на меня уничтожающий взгляд, он обездвижил мою левую руку, а потом закрепил ещё один ремень, прижимающий мою грудную клетку к кровати. Теперь я могла лишь беспомощно дёргаться и проклинать охранников.

— Если бы не указание сверху, мы бы не были так ласковы с тобой, чокнутая дура. В следующий раз возиться не будем и сразу пулю в башку, поняла? А будешь орать, я и кляп принесу. — сказал мужчина, потирая укушенную руку.

— Подавись своими угрозами. — прошипела я. Охранник криво улыбнулся и замахнувшись ударил меня в живот. Я содрогнулась от боли, перед глазами взметнулись разноцветные точки.

— Так-то. — охранники вышли, глухо хлопнув дверью. Я почувствовала подступающие слёзы. Меня душило чувство беспомощности, болел живот, гудели от напряжения мышцы. Я попыталась сдержаться, но горячие слёзы сами собой покатились по щекам. Сквозь пелену, застилавшую глаза, я вдруг увидела черный зрачок камеры на стене.