Отзвуки тьмы

Глава шестнадцатая

Пустота. Тишина.

Мысли начали появляться только тогда, когда я начала хоть что-то ощущать. Жажду. Очень хотелось пить.

Открыв глаза, долго не могла понять, где нахожусь. В голове пульсировала тупая боль, отгоняя напрочь все мысли. Только сцепив зубы и насильно вытолкнув оглушающее чувство бессилия, я смогла сосредоточиться на окружающем мире.

Я лежала на кровати абсолютно голая, укрытая лишь лёгким покрывалом. С обеих сторон стояли рядком другие кровати, но они пустовали. Кроме одинокой лампы и двери в правой стене, больше ничего в комнате не было.

С тихим стоном я опустилась обратно на подушку. Всё-таки выжила, но даже не знаю, рада ли. Если всё это ради того, чтобы вернуться в изолятор, то, пожалуй, я лучше повешусь на простынях.

Бегло осмотрев тело и прислушавшись к мироощущениям, я так и не смогла понять, что со мной делали. Ноющая боль мелькала то тут, то там, нигде не задерживаясь надолго, да и отходняк от общей анестезии мешал тонко чувствовать.

Сильно тянуло в сон. Провалиться в него мешала только жажда, становившаяся всё сильнее. В попытках отвлечься я снова осмотрела себя, ища швы, шрамы или хоть какие-то следы перенесённой операции. Хотя по большей части это было бессмысленно, медицина давно дошла до такого уровня, что даже самые тяжёлые операции обходились без видимых последствий на теле.

А может Вейлан хотел заставить меня думать, что операция была? И всё это часть театральной постановки, разыгранной в мою честь? Я уже не понимаю, чего он добивается. Всё происходящее в изоляторе не было похоже на испытание сыворотки, меня просто жестоко мучали. Операция — тоже часть этого издевательства, или она всё-таки имеет отношение к главной цели испытаний?

Спать хотелось очень. Желание провалиться во тьму перебивало жажду, и я даже не подумала встать и попробовать открыть дверь. Просто перевернулась на бок и затолкала размышления обратно на задворки сознания, где им и место. Я больше думать не хочу.

Балансируя между сном и явью, я вдруг заметила силуэт, остановившийся у кровати. На секунду мне захотелось, чтобы это оказался Ян или Адам, но я быстро откинула эти мысли. Пора смириться, что время чудес кончилось.

Плеча коснулась незнакомая девушка в белом халате. Показав на стопку бежевой одежды, лежащей на соседней койке, она сказала:

— Одевайся и следуй за мной.

Белохалатница. Слово-то какое дурацкое. Я медленно села, позволив покрывалу соскользнуть с тела. Девушка замерла у дверей, не сводя с меня глаз. Рядом так же безмолвно маячил охранник. Я опустила взгляд, осознав, что сижу перед ними полуголая, но поправляться не стала. Людям, видевшим, как я бьюсь в наркотическом припадке на полу и по-звериному кричу от боли, плевать и на обнажённое тело, и на обнажённую душу.

Свежая ткань мягко щекотнула кожу, и я вдохнула запах очищающего средства с дурманящим удовольствием. В изоляторе я не мылась неделями, будучи в одной и той же одежде, из-за чего пропитывалась всеми неприятными запахами, которые извергает человеческое тело. Надеть что-то чистое оказалось так приятно, что я на мгновенье забыла, где нахожусь.

Напомнили быстро. Вели меня грубо и торопливо, в два счёта доставив к уже знакомой двери.

Вейлан даже не повернул головы, когда меня втолкнули в кабинет, продолжая сосредоточенно разглядывать экран и щёлкать мышкой. Наверное, мне показалось, но с первых же секунд нахождения в этой комнате на разум и тело обрушилась липкая тьма. Переизбыток дубовой мебели рушил баланс чёрного и белого, основной свет был выключен. Единственным источником оставалась настольная лампа, кругляшком света отделявшая стол Кроуфорда от всего остального пространства.

Дверь позади захлопнулась, едва не огрев меня по лопаткам: настолько близко к выходу я остановилась. Вейлан мог заставить меня по щелчку пальцев упасть на колени, закричать и взмолиться о пощаде. Его безусловное преимущество ощущалось даже в воздухе. Мне хотелось убраться отсюда как можно скорее.

— Эрин Блэр… — протянул Вейлан, а я вздрогнула от звука своего имени. — Я тебя ждал.

Я молчала, стиснув зубы. Когда мужчина неторопливо погасил монитор и повернулся ко мне, я едва сдержалась, чтобы не отвернуться. Не хотелось смотреть ему в глаза. Не хотелось стоять вот так перед ним, чувствуя себя обнажённой и полностью разбитой.

— Прошу, садись. — Вейлан указал рукой на стул. Я мотнула головой. — Может нахождение в изоляторе затуманило твой рассудок, и ты забыла об этикете, но я напомню: будь добра, прими приглашение на разговор. — мужчина сверкнул глазами, а я ощутила, как подгибаются колени. В душу осторожными щупальцами начало просачиваться отчаяние. Вейлан добьётся своего любыми способами: сначала вежливыми разговорами, а потом болью и унижением. И я с этим ничего не сделаю. Опустив глаза в пол, я медленно опустилась на стул.

— В прошлый раз мы друг друга не поняли, поэтому я решил отложить наш разговор и дать тебе время всё обдумать. — я не видела его лица, но готова была поклясться, что он улыбался. Конечно, под наркотой лучше думается, не поспоришь. — Ты, верно, думаешь, что я какой-то изверг, раз взваливаю на тебя такие страдания, да?

Я сочла вопрос риторическим и проигнорировала. Однако, Вейлан молчал, словно всерьёз ждал ответа. Я рискнула поднять глаза. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом, приглядываясь не как к лабораторному материалу, а как. к человеку.