Отзвуки тьмы

Глава семнадцатая

Можно смело попрощаться с прошлой жизнью, как и с прошлой версией себя. Потому что той Эрин больше не существует. Она умерла от передоза в вонючем тесном изоляторе, ничего после себя не оставив. Теперь я — молодая лаборантка Эрин, полноправная работница Криптенсса, за маленьким исключением: покинуть этот комплекс я не смогу никогда. А ещё вынуждена раз в несколько дней вводить в кровь сыворотку, заставляющую совершать меня деяния против воли. Кроуфорд всё тщательно продумал, и не только начистил мою золотую клетку до блеска, но и заботливо закрыл за мной решётку, выдав грамотно составленный договор.

Вейлан таскал меня за собой повсюду, как маленькую собачку. Испытания, деловые разговоры, проверки результатов, другие этажи, — я была буквально везде, где мне позволялось. Хотя ему и скрывать то уже было нечего, я и так знала практически всё о разрабатываемой сыворотке.

Но, в сущности, мне было всё равно. И тогда, когда Вейлан самостоятельно проводил меня в выделенную комнату в жилой части минус пятого этажа, с дурацкой вежливо-доброй улыбкой. И тогда, когда устроил экскурсию по основным лабораториям и испытательным комнатам, не забыв показать новое рабочее место: крохотный столик в углу лаборантской. Кроме должности «Эрин на побегушках», меня обязали помогать работникам, трудящимся в одной из лабораторий. Эта работа мало чем отличалась: я просто убирала и мыла оборудование и рабочие места, носила нужные реактивы и пробирки из кладовой и искала значения в куче таблиц, выпадающих на меня ворохом, стоило только включить выделенный лично мне компьютер. В остальном это технологическое чудо оставалось бесполезным: вся техника с обширным доступом была подключена к локальной сети, и выйти во внешний мир не представлялось возможным.

Проверила я это только из мрачного любопытства: надежда на освобождение покинула меня ещё в изоляторе. Поэтому Кроуфорду я хоть и не помогала, но и не мешала. Испытания сыворотки на мне шли в штатном режиме, с пугающей скоростью набирая обороты. Теперь зная, что конкретно со мной делают, экспериментов я боялась сильнее. Особенно тогда, когда они становились успешными. А это происходило всё чаще, и мне нередко казалось, что даже вне испытательной комнаты я собой не управляю.

Новая жизнь представляла собой чёткое расписание, смахивающее на армейский распорядок дня: подъем, завтрак, аудиенция с Кроуфордом с выдачей дальнейших заданий, далее мы отправлялись по его делам, иногда включавшим в себя обзорную экскурсию по испытательным комнатам. А иногда меня без лишних слов отправляли проходить испытания самой. Такие дни были самыми мерзкими.

После обеда я работала в лаборатории до самого ужина, за которым следовали свободное время и долгожданный сон. Ночь я теперь любила больше всего: погружение в беспамятство стало моей единственной отдушиной.

Окружавшие меня работники не могли похвастаться более свободным графиком, но они хотя бы не подвергались тестированиям сыворотки и имели несколько выходных в месяц. Работа в Криптенссе была тяжелая: человека обязывали безвылазно жить в комплексе, позволяя выбираться во внешний мир только по выходным. Зато такая работа оплачивалась соответствующе и служила билетом в высшие круги научного общества. Если ты проработал в Криптенссе хоть день, можно было быть уверенным: почти во все другие компании примут без лишних вопросов.

Кроме жесткого расписания я была снабжена охраной, повсюду следующей за мной. Вейлан не говорил, что приставит ко мне ребят с пушками, но я сделала выводы уже через несколько дней после начала работы. Двое мужчин никогда не подходили близко и не позволяли мне самой приближаться, но при этом всё время маячили где-то рядом, невзначай поглядывая в мою сторону. Как будто мало им камер, нужно ещё живое средство слежки приставить. Иногда я думаю, что Вейлану было бы гораздо легче меня убить.

Вот и сейчас, пока я расставляла мокрые пробирки и вполуха слушала разговоры «коллег», один из охранников вертелся около входа. Пальцы щипало, несмотря на то, что я работала в специальных перчатках. Закончив, стянула их с рук и небрежным движением швырнула в утилизатор. Я уже устала пытаться понять, что в этой лаборатории разрабатывается, и молча избавлялась от всех отходов, в том числе плохих перчаток.

На сегодняшний день работа была почти закончена. Мне оставалось дождаться, когда нерасторопные лаборанты доведут свои алхимические эксперименты до конца и отправятся на ужин. А я отдраю все рабочие места и присоединюсь к ним. Но пока оставалось только ждать. Кусая от нетерпения губы, я прислонилась к стойке с раковиной и задумчиво уставилась на одну из лаборанток, стоящую ко мне спиной. Длинные тёмные волосы, волнами струящиеся по спине, настолько чарующие, что заставляют думать, будто стоит этой девушке обернуться, как вы узреете истинную неогранённую красоту.

Но я то знала, что эта красота была ядом, — это подтверждали хлёсткие движения и властно поставленный голос. Никому, кроме неё не позволено было работать с распущенными волосами, как и командовать остальными лаборантами. Но Роксан занимала на этой алхимической кухне особое место. Это была ещё одна причина её ненавидеть. Хотя мне хватало и смерти Яна, в которой в первую очередь была виновата эта темноволосая змея, извергающая из себя гниль и желудочный сок от переваренных жертв.

Когда я впервые увидела Роксан после произошедшего, едва смогла удержаться от порыва вцепиться ей в горло. Спасло только то, что девушка даже не взглянула в мою сторону и вообще теперь делала вид, что меня не существует. Наверное, Роксан предпочла бы запереть меня в изоляторе, нежели подпустить так близко к своему драгоценному Кроуфорду. Но моя жизнь была вне её власти, все сливки доставались Вейлану.