Отзвуки тьмы

Глава восемндацатая

Новая испытательная комната отличалась от прежних наличием длинного белого стола, стоящего в метре от кресла, и разнообразными вещами, разложенными на нём. Тут было всё: начиная с уже знакомых стаканов и заканчивая кубиком Рубика. На этом этапе учёные проводили более глубокую проверку империума. После введения препарата белохалатники давали несложные указания напрямую, используя микрофон. В идеале испытуемый должен был всё исполнять и, более того, не только помнить о сделанном, но и считать, что всё это являлось его собственной волей. Последняя часть пока не удавалась, насколько мне известно, но в остальном эксперименты над обычными испытуемыми проходили успешно. Пришло время золотых.

В кресло я села быстро, сразу же закрыв глаза. Увидеть Вейлана и Рея, стоящих за стеклом, я хоть и не могла, но не хотела оставлять даже шанса случайно встретиться глазами. До такого серьёзно этапа исследований мы ещё не доходили, поэтому где-то в животе едва заметно, но всё-таки шевелилось любопытство. Страха, напротив, не было. Боятся тогда, когда чего-то хотят. А с этим у меня однозначно проблемы.

Голос Вейлана из динамиков деловито сообщил:

— После введения препарата вам будут даны некоторые указания. НЕ выполняйте их. Повторяю, НЕ выполняйте. Оставайтесь в кресле до конца эксперимента. — послышался шорох, нажатие кнопки, и всё стихло. Уголки губ едва заметно дёрнулись. Такое объявление делали для того, чтобы проверить с необходимой достоверностью, запомнит ли испытуемый происходящее. Если да, он будет осознавать, что под действием препарата совершал что-то против своей воли. А если нет, то посчитает, что всё выполнил, так и оставшись сидеть в кресле.

Когда игла вошла под кожу, я вздрогнула. Это ощущение настолько прочно завязалось с плохими ассоциациями, что даже представляя инъекцию, я чувствовала тошноту и отвращение.

Проморгавшись и перетерпев головокружение, я широко открыла глаза. Покрутила головой, прислушиваясь к себе. Всё осталось прежним, только стало каким-то заторможенным и мутным. Линии и пятна смазывались, стоило мне отвести глаза.

— Встаньте с кресла. — послышался голос откуда-то издалека. Я попыталась вспомнить, чей он, но так и не смогла. Память, громоздким шкафом занимающая внушительную часть мозга, укатилась куда-то во тьму, оставив на своём месте пустоту, по которой гуляло одинокое эхо.

Тело повиновалось. Затем я медленно подошла к столу и протянула вперёд руки. Указания, наверное, продолжали звучать, но я их уже не слышала. Ноги и руки не слушались, словно существовали отдельно от меня. Вот я потянулась к листу бумаги, взяла ручку, небрежно расписалась. Вот шагнула в сторону, запрокинула голову. Тихо, не сопротивляясь и даже не думая. Я будто смотрела немое кино, безучастно наблюдала за своей судьбой. Ощущения были похожи на спокойствие, но на самом деле во мне плескалась только пустота.

Возможно, если бы я попыталась проснуться и сбросить это наваждение, начать сопротивляться, то белохалатникам не удалось бы так легко мной управлять. Но какая разница? Не я, так другие, не сейчас, так чуть попозже. Эту смертоносную машину не остановить.

Даже мыслительный процесс давался с трудом. Проще всего было наблюдать, глупо пялясь на картинку перед глазами и буквально ощущая, как капает слюна из уголка рта. А попытки что-то проанализировать требовали так много энергии, что я бросила этим заниматься почти сразу.

Видимо, отвлечься мне всё-таки удалось, потому как голосу пришлось повторить свою просьбу дважды, и на этот раз я её даже услышала.

— Возьмите в руки кубик Рубика. — дождавшись моего повиновения, Вейлан продолжил, — а теперь соберите его за две минуты.

Я уставилась на цветную вещицу в руках, не имея ни малейшего представления, как это сделать. Повертев кубик наобум, я вернула его на место, после чего выжидательно уставилась на своё отражение в зеркале. Туман постепенно начал рассеиваться, и отголоски мыслей разом пробудились в моей голове. Я ведь не умею собирать кубик Рубика, никогда не умела. Вейлан хотел проверить, как я отреагирую на невозможное задание?

***

Судя по горьковатому запаху, окутавшему Вейлана, после моего эксперимента он успел перекурить. Я в очередной раз задалась вопросом, где учёный это делает, ведь выходов на свежий воздух в ближайшем доступе нет: мы находимся глубоко под землей.

От мыслей об этом стало тяжело дышать. Всё вокруг выглядело так технологично и ярко, что периодически я забывала, как далеко от меня небо и солнце. А когда вспоминала, сразу же чувствовала, как со всех сторон начинают давить стены.

Кроуфорд шагал рядом со мной, чуть ли не пританцовывая. На его лице застыла глубокая, вдохновлённая задумчивость. И это вынуждало меня молча задаваться вопросами: проводили ли такие эксперименты над другими золотыми? Были ли они успешными? Или я — первая? Чему он, чёрт возьми, так рад?

Вообще Вейлан в последнее время был чем-то озабочен постоянно. От него всё время пахло сигаретами вперемешку с мятной жвачкой, чёрная рубашка который день была мятой, а на лице морщинами врезалась усталость. Создавалось стойкое ощущение, что работы учёным привалило гораздо больше, чем раньше. Наверное, это означало, что эксперименты идут более чем успешно.

— Какие ощущения после испытания? — внезапно спросил Вейлан, прикладывая пальцы к сенсору рядом со своей дубовой дверью.