Отзвуки тьмы

Глава девятнадцатая

Итак, я снова выбралась на ночную охоту. Теперь я знаю, что слежка ведётся постоянно и без белого халата по коридорам особо не погуляешь. Как же повезло, что я одна из белохалатников, да? Шансы остаться незамеченной есть еще и потому, что на руку играет человеческий фактор и непрекращающаяся жизнь в Криптенссе.

Я слилась с другими работниками, ярким белым светом ламп, бесконечными рядами дверей, с запахом хлорки и свежести. Стала эритроцитом в большой кровеносной системе Криптенсса.

Чем ближе я подходила к лестнице, тем сильнее колотилось сердце. Пока что повезло не столкнуться ни с кем из охраны, и такое везение пугало. Казалось, что с каждой секундой вероятность нарваться на блюстителя порядка только растёт. Волнение захлёстывало с головой, но я продолжала идти вперёд. На фоне моей новой странной жизни, казавшейся искорёженной версией нормального существования, этот поход за дневником стал чем-то жутко важным. Словно я всё это время смотрела битую кассету с постоянными помехами, и вдруг наткнулась на чистый кадр, который так и хочется разглядеть.

Добравшись до нужного этажа, я присела на ступеньки, не поднимаясь до конца. Взглядом скользнула по дивану, стоящему напротив двери, по журнальному столику, подняла глаза примерно на метр выше и… Ага, вот она. Небольшая трещина в стене ровно над столом и на границе полутени, возникшей из-за нескольких ламп.

В прошлые разы пребывания здесь я запомнила эти ориентировки и теперь без труда могла отыскать небольшой глаз камеры. Вытащив из кармана указку, я направила лазерный луч прямо в камеру. Вот и пригодилась. Для достоверности поводила красной точкой по периметру трещинки, чтобы точно попасть. И рванула по ступенькам вверх, сразу же отходя влево. По моим расчётам здесь должна быть слепая зона. Не знаю, получилось ли в достаточной мере создать засвет, но я буду надеяться. Может, там, на камерах, сидит какой-нибудь старый сонный мужик, который не разглядит среди миллиарда камер странности конкретно на этой.

Сердце билось в груди с удвоенной силой. Я боролась с желанием оглядываться каждую секунду, не веря в собственный успех. Отовсюду мерещились звуки шагов и голосов, до жути хотелось бросить это всё и забиться в ближайший угол.

На трясущихся ногах, максимально прижимаясь к стене, я залезла на диван и зашарила по карманам. Страх бешено пульсировал в каждой клеточке тела. Я пыталась убедить себя, что пока ещё ничего страшного не сделала, но тщетно: мозг упрямо подсовывал воспоминания из изолятора, словно предсказывая будущее наказание. Я чуть не заскулила от досады в голос, чувствуя, что не могу отыскать в карманах пластырь. Возвращаться нельзя, второй раз я на это безумие не решусь. Ну, как так? Куда он мог исчезнуть?!

Дрожащими руками я в очередной раз вывернула карманы, и треклятый пластырь выпал на диван. Едва не свалившись от накрывшего меня облегчения, я подобрала его и ловким движением заклеила камеру. Это была последняя акробатика, на которую я способна. Сразу же после этого ноги перестали таки держать моё бренное тело, и я нелепо скатилась с дивана. Надеюсь, хоть камеру закрыла удачно. Забавная фишка технического прогресса, кстати: понаделали супер маленьких камер, но не учли, что так их гораздо легче закрыть.

Тряхнув головой, я поднялась с пола и направилась к двери. Настало время самого ответственного момента. Я в очередной раз огляделась, пытаясь сдержать рвущееся наружу тяжёлое дыхание. Пусто. Прислушалась к происходящему в кабинете, а вдруг Вейлан не уехал? Но, кроме стука сердца и посторонних звуков, я ничего не услышала и рассудила, что можно рискнуть.

Руки продолжали трястись, возможно, намекая на беспробудную глупость хозяйки, но я это проигнорировала, обратив всё внимание на дверь. Панель рядом светилась тусклым голубоватым светом, но оставалась в сонном режиме, пока её не коснутся. Огромная дубовая махина возвышалась надо мной и, о счастье, на сантиметр была вдавлена в проём. По идее, если точечным ударом сдвинуть её подальше, то…

Времени на раздумья я себе не дала. Понимала, что если продолжу сомневаться, то точно не решусь. Замахнувшись, раскрытой ладонью ударила по двери на уровне груди. Долгое мгновенье, натянувшее нервы до предела, и дверь открылась. Я не удержалась от вздоха облегчения. Мышцы расслабились, но через секунду напряглись вновь, когда я вспомнила, что всё ещё впереди.

Свет не зажёгся, видимо, автоматика не засчитала эти телодвижения за открытие двери. Кабинет тонул в полумраке и казался от этого ещё мрачнее. Справа послышался всплеск воды, и я вздрогнула. Проклятые пираньи.

Я шагнула внутрь и в замешательстве обернулась. По изначальному плану я должна была прикрыть дверь, пока буду рыться в столе Вейлана, но темнота всё испортила. В Криптенссе фонарики выдавать работникам почему-то не принято, поэтому придется довольствоваться светом из коридора и поторопиться.

Чувствуя себя ребёнком, ворующим деньги у родителей, я подошла к столу. Волнение достигло такого предела, что я окончательно перестала соображать и тупо уставилась на разбросанные бумаги и экран монитора. Где-то на задворках разума промелькнула мысль, что покопаться в компьютере Вейлана было бы жутко полезно. Но это ещё более нереально, чем всё то, что я делаю сейчас.

Из коридора донесся какой-то шум, и я обмерла. Взгляд метался из угла в угол, пока мозг переваривал, что будет лучше: притвориться деревом или умереть на месте? Чёрт, чёрт, чёрт. Не придумав ничего лучше, я нырнула под стол так быстро, что ударилась лбом. Прикусила губу и напряглась в ожидании чего-то ужасного. Прошла минута, две. Ничего так и не нагрянуло.