Овечки изгнанной графини

Глава 4. Хозяин или хозяйка?

Карета покачивалась на ухабах, и каждая кочка отзывалась в боках Аннет, привыкших к мягким подушкам и ровным мостовым столицы. Слуги теперь не толпились вокруг, впереди ехал лишь один возница да молчаливый лакей рядом, который должен был отправиться обратно в город сразу после доставки девушки в ее новое жилище. Все выглядело не как привычная поездка графской дочери, а как странная ссылка: вроде со всем уважением, но явно в качестве наказания.

Аннет, однако, держала голову высоко. Пускай дорога трясла ее так, что зубы стучали, она сидела прямо, будто ехала не в захолустный домик, а на прием к самой королеве.

По обе стороны тянулись поля, редкие деревни, рощи с желтыми листьями — осень вступала в свои права. Воздух был свежим и даже резким, пахло сеном и дымком от печных труб. Аннет никогда прежде не смотрела на все это так внимательно: раньше такие картины пролетали за окнами экипажа, не оставляя следа.

Теперь же каждый поворот дороги напоминал: впереди не балы и поклонники, а овцы и прялка.

Карета остановилась у невысокого каменного дома с покосившейся крышей и крошечным садиком. У калитки виднелся загон — деревянный, с перекладинами, кое-где уже подпиленными временем.

Аннет приподнялась, глядя в окно. Сердце неприятно кольнуло: это было так далеко от ее привычных покоев с зеркалами и гобеленами.

— Дом вашей бабки, миледи, — произнес лакей, помогая открыть дверь кареты.

Рядом с ней выбралась и горничная Марта — худенькая, бойкая девушка немногим старше Аннет, которая была вместе почти все детство. Остаться с ней Марта согласилась только потому, что ее собственная семья жила неподалеку. Отец Аннет дал ей небольшую плату сверх обычного жалования за месяц, и теперь это была не преданная служанка, а скорее добрая соседка, временно сопровождающая «почти бывшую хозяйку».

Марта расправила юбку, окинула взглядом дом и загон и не удержалась от вздоха:
— Ну… жить можно. Если не придираться к дырявой крыше.

Аннет вышла на гравийную дорожку. Дом казался совсем маленьким. Но в нем было что-то простое, и при этом спокойное, словно он ждал ее.

«‎Мой дом,» — впервые подумала она с легкой дрожью в теле.

Из-за дома донесся протяжный блеющий звук, и Марта хмыкнула:
— Кажется, ваше «стадо» знает, что вы приехали.

Аннет повернула за угол и замерла. В загоне стояли три овцы: пушистые, белые, с недоверчивыми взглядами темных глаз. Одна жевала солому, вторая упрямо скребла землю копытом, а третья в этот момент ловко просунула голову между перекладинами и тянулась к ближайшему кусту роз.

— Ах! — вырвалось у Аннет. — Она портит сад!

Она кинулась к калитке, но овца дернула голову назад, ухватила зубами розовый бутон и, не спеша, разжевала его с видом полной победы.

— Они… они варвары, — пробормотала Аннет, потрясенно прижав ладонь к губам.

Марта прыснула в кулак:
— Миледи, знакомьтесь: это Белка, Луна и Сажа. Это еще ваша бабка придумала, теперь в стаде обязательно есть три овцы с такими именами. Остальные в загоне побольше у поля.

Аннет осторожно шагнула ближе. Овцы смотрели на нее с явным интересом, но не двинулись. Ветер шевелил их густую шерсть, и от нее пахло чем-то теплым, простым, деревенским.

Она вдруг почувствовала себя так, будто стоит перед строгой комиссией. И комиссия явно не склонна впечатляться титулами.

— Ну что ж, — сказала Аннет вслух, выпрямляясь. — Я ваша новая хозяйка. И прошу заметить, титул у меня есть.

Овцы промолчали. Только та, что пожевала розу, громко заблеяла, словно подытожив: титул титулом, а бутон вкуснее.

Марта уже откровенно смеялась.
— Кажется, придется вам заслужить их уважение, миледи.

Аннет же, вопреки обиде, вдруг ощутила что-то новое — азарт.

К вечеру Марта собрала свой скромный узелок, собираясь удалиться. Она хлопотала весь день: протерла пыль в доме, растопила печь, приготовила нехитрый ужин из того, что нашлось на полках кладовой. Но теперь ее глаза все чаще тянулись к дороге.

— Мне пора, миледи, — сказала она, поправляя платок на голове. — Отец не простит, если я задержусь на ночь. Он старый уже, да и мать больная… Вы ведь знаете.

Аннет сжала руки на коленях. Хотелось сказать «Останься», но она понимала: Марта и так сделала больше, чем обязана.

— Конечно, — произнесла она ровно. — Я справлюсь.

Марта колебалась, потом шагнула ближе и обняла ее быстро и неловко.
— Вы справитесь, я верю, — шепнула она. — А если что… я живу в двух деревнях отсюда. Пришлю брата помочь, если понадобится.

Аннет кивнула, стараясь не показать, как тяжело стало в груди.

Марта вышла за калитку, ее фигура быстро растворилась в вечерних сумерках. Тишина дома стала осязаемой.

Аннет осталась одна. Впервые в жизни — совсем одна, без слуг, без подруг, без привычной семьи. Лишь маленький дом, огороженный загон и три подозрительные овцы, смотрящие на нее так, будто именно они решают, достойна ли она этого наследства.

Аннет глубоко вздохнула и подошла к загончику с избранными шерстяными дамами.
— Ну что ж, дамы, — произнесла она торжественно, — теперь мы предоставлены друг другу. Придется ужиться.