Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

Глава 2

Лусия Вернадес чувствовала сильное волнение.  Это было для нее знаком перемен. Впервые она так волновалась, когда дон Франсиско  - ее отец - объявил о поездке в Алькасар, казавшийся ей тогда сказкой… Потом на первом балу в честь дофина Луи. Невеста дофина – Мария Лещинская – католичка – была на семь лет старше жениха, и никто не сомневался, что выбор ее в качестве невесты будущего короля – хороший дипломатический шаг. Многие в Севилье надеялись на заключение «долгого» мира между Францией и Испанией.  Дон Франсиско говорил, что политика должна быть на втором месте, что выбор невесты дофина верный шаг, поскольку брак дофина Людовика и Марии-Терезии мог положить конец религиозным распрям и укрепить авторитет католической церкви. Да и для Лусии открывалась отличная перспектива: можно было надеяться на прекрасное будущее с каким-нибудь отпрыском королевских кровей. А все дело в том, что Изабелла Бурбонская, мать Марии-Терезии – была подругой Марии Вернадес де Сааведра, матери Лусии...

Но судьба распорядилась иначе. Через год стало известно, что король Франции охладел к молодой жене и намеревается отослать ее обратно в Испанию. Франсиско Тенорио счел благоразумным не отправлять единственную дочь в Версаль. Поэтому с того дня уже никто из домашних, даже кормилица Каталина, не сомневался в том, что Лусия поедет в Англию… Тогда сама мысль об Англии внушала девушке больше страха, чем рассказы о привидениях и злых духах… А потом, по воле рока, отца предали, дочь оказалась в руках пиратов и...

И вот уже несколько дней Лусия испытывала волнение, которое только нарастало. Это чувство, снова рвавшееся из глубины души, заставляло страдать и молиться, плакать и смеяться.

Но что может произойти?!  Разве ее жизнь, скудная, нищая, одинокая, на которую ее обрекли, изменится?! Вот уже несколько месяцев Лусия жила на острове в ожидании своего последнего часа. За это время можно было покаяться или сойти с ума... Фокс бросил ее, ничего не объясняя и нарушив обещание помочь… Оставалась одна надежда на папского нунция. Если Фабрицио Спада прочтет ее письмо, если только письмо дойдет до адресата, тогда она  вернется в Испанию... Разве католический священник откажется помочь сироте?!

Вдруг Лусия услышала стук в дверь, отвлекший ее от воспоминаний. Было только десять часов утра. От неожиданности девушка разбила тарелку и с поспешностью стала собирать осколки…

Стук в дверь повторился. «Это должно быть Элеонора», – подумала Лусия, открывая дверь.

Но вместо Элеоноры на пороге стоял молодой человек лет восемнадцати. Его черные вьющиеся волосы были спрятаны за треуголкой, украшенной страусовыми перьями и галуном, что резко контрастировало с курткой серого цвета простого покроя и легкими изношенными туфлями. Молодой человек немного замешкался. Он, похоже, чем-то был смущен.

– Вы должно быть сын Элеоноры?! Подождите, я сейчас.

 Молодой человек, а это был не кто иной, как Дионис, последовал за Лусией. Он не проронил ни слова, чувствуя себя весьма неловко в шляпе и туфлях. К тому же Дионис был смущен. Он думал, что увидит зрелую женщину, а увидел девушку, старше его всего лишь на год или два… Наконец, он догадался, что не мешало бы снять шляпу и представиться.

– Как чувствует себя Элеонора? Кажется, она была не здорова? Я молюсь Деве Марии, чтобы она скорее поправилась... Вот, я уже почти все собрала. Здесь ровно десять, нет, девять тарелок.

 Лусия мило улыбнулась и протянула ему фарфоровую посуду.

Дионис молчал какое-то время, не в силах оторвать взгляда от испанки, от ее лучистых глаз и влажных губ. Потом, спохватившись и сильно краснея, пробормотал:

– Я не за этим... Моя мать умерла.

– Как? – от подобной новости Лусия выронила последнее, что держала в руках. Девять тарелок «благополучно» разлетелись вдребезги.

– О, я не знала, простите. Как жаль…

Лусия дрожащими руками бросилась подбирать разбитую посуду, а Дионис стал ей в этом помогать. 

– Элеонора была такая добрая, чуткая. Я никогда бы не подумала, что так опасна простуда. Если бы я могла пострадать за нее!

– Простите, но вы ошибаетесь... Точнее, я ошибаюсь… Я не то имел ввиду…  Я никогда не знал своей матери, и я не знаю, о ком вы говорите. Я не знаю никакой Элеоноры…

– Как? Разве вы не ее сын?!

– Нет, но ради вас, наверное, согласился бы…

Лусия вскочила и отпрянула в сторону, пытаясь обнаружить хоть что-то, что помогло бы выпроводить непрошенного гостя из дома.

– Кто вы тогда? И что вам надо? Зачем вы ворвались в гостиницу?

– Простите, но вы сами открыли мне дверь, – хотел было сказать Дионис, но только беспомощно глотал ртом воздух, подобно птенцу, оставшемуся без еды.

– Кто вы, я вас спрашиваю?! Я убью вас, если вы сейчас же не уйдете.

Вооруженная деревянной лопатой, взлохмаченная, Лусия представляла одновременно смешное и страшное зрелище. Не исключено, что она пустила бы в ход лопату, если бы не услышала в ответ:

– Мы ищем Фокса.

Лусия собиралась сказать, что, мол, не знает никакого Фокса. Она давно поняла, что его разыскивает полиция, иначе бы он не бросил ее. Пусть Фокс поступил с ней жестоко, но она по-прежнему любила его и жалела. Без сомнения, Фокс принялся за старое, иначе бы его не искали… Она была готова сказать, что угодно, лишь бы отвести подозрения от Фокса, а если нужно, и сразиться с непрошенными гостями, будь их дюжина…