Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

Глава 4

Через несколько дней Лусия, прибираясь в спальне, обнаружила серебряный сундук с филигранью в виде двух сражающихся львов. «Что это? Откуда?» – подумала она и решила, что это с «Сан Жана». Надо было спросить об этом Фокса, но очередная его выходка отбила у нее желание общаться с ним, по крайней мере, еще недели две. Напившись, Фокс поломал мебель в доме, выбил дверь в спальне и, напугав Лусию до полусмерти, снова исчез на неопределенный срок.

Но, с другой стороны, Лусия не помнила, чтобы Фокс приносил домой нечто подобное. В девушке боролось два чувства: ее бескрайнее любопытство и бесконечное смирение. «Неприлично брать и смотреть чужие вещи», сказала она себе, но, посидев немного на кровати, говорила уже другое: «Ладно, я ведь только взгляну» …

В первое мгновение ее ослепил свет золота и драгоценностей – всего того богатства, что оказалось в сундуке. «Дева Мария, откуда это?!» – воскликнула она. Ее давно терзали смутные сомнения относительно поведения Фокса, его постоянных исчезновений. Теперь все стало понятно. Фокс снова принялся за старое!..

Лусия провела рукой по сокровищам и случайно, под грудой изумрудов и сапфиров, обнаружила свиток, почти истлевший от времени. На свитке были начертаны древние письмена, возможно, на арабском... Как ни старалась Лусия   прочитать или хотя бы вспомнить, как выглядит арабский алфавит, у нее ничего не вышло. И тут девушка выронила письмо со свежими, еще не поблекшими чернилами. Возможно, письмо было спрятано в древнем свитке… «Mortui vivos docent[i]» – прочла она на латыни. Почерк был хорошо узнаваемым – сильное нажатие, изящные угловатые буквы, наклон влево… Да и кто еще так хорошо знал языки?! Теперь стало понятно, кому принадлежал и сам сундук. Теперь нашлось объяснение внезапному появлению Сальватора.

«Лусия, милая, нежная, несравненная моя девочка! Mortui vivos docent.  Если Вы нашли сундук, значит, я уже далеко, и мы больше никогда не увидимся.  К сожалению, мы не властны изменить прошлое, узнать будущее, повлиять на судьбу. Только мертвые знают цену вечному и знают, как коротка жизнь. Ars longa, vita brevis. Я был неосмотрителен и беспечен, и время у меня украло то драгоценное, чем я мог бы обладать. Теперь, увы, ничего не исправить, но если время лечит раны, то надеюсь, когда-нибудь Вы простите меня. Величайшее несчастье – быть счастливым в прошлом, а я был счастлив в те минуты, когда видел Вас, лечил и мучил. Stultorum infinitus est numerus, et ego sine fine unus ex eis.[ii]  Я не могу исгладить то зло, что когда-то причинил Вам, и никакие сокровища мира, ни сила искусства, ни тем более красивые слова не смогут оправдать меня. К счастью, письмо не краснеет. Epistula non erubescit. Но если в нашей жизни есть еще немного справедливости, то пусть Бог рассудит нас. Я же хочу одного – чтобы Вы были счастливы, чтобы вернули себе то положение, которого достойны, как никто другой…

Я не вправе судить тех, кто Вам дорог… Ваш дядя, наверное, еще не знает то, что знаю я, а я знаю, что скрывал ото всех Ваш отец... Да, я знаю о Кордобе, но Вы можете не сомневаться во мне – я никому не открою Вашу тайну.  И в знак моего молчания примите от меня сундук.  В сундуке драгоценных камней и золота на миллион дублонов. Во столько же можно оценить карту, где обозначен древний город мертвых. Как видите, это больше того, что собирался отдать за Вас мистер Готорн, и гораздо меньше того, что хотел бы отдать за Вас я. Поверьте, я бы отдал за Вас и свою ничтожную жизнь, если бы знал, что тогда Вы будете в безопасности и это сделает Вас счастливой…

Незабвенная моя Лусия! Вы получите желанную свободу, если примите мой подарок. Не отказывайтесь от сокровищ и не думайте обо мне. Я следую призракам прошлого и уйду за ними… Да, то золото, что Вы видите теперь, обагрено кровью невинных, это ворованное золото. Но кто сказал, что золото королей - другое? Короли также грабят, распоряжаются тясячами жизней, проливая моря крови, но почему-то никто не отказывается принимать королевские подарки. Простите, что я вынужден писать об этом, но как же иначе убедить Вас принять сокровища?! Представьте, что это королевский подарок за все, что Вы пережили...

Будете ли Вы в Англии, выйдете замуж за сэра Роберта Льюиса или же вернетесь в Испанию, посвятите себя Богу - воля Ваша. Я же хочу одного, ab imo pectore, чтобы Вы были счастливы. Последуйте моему совету и будьте счастливы, и тогда все ваши враги этого не переживут...

Прощайте. Да хранит Вас Всемогущий Господь.                                  

P.S. Помните, однажды я сравнил Вас с цветком impatiens[iii]. Я сказал тогда неправду. Никто в мире, ничто в природе не может сравниться с Вами»

Когда Лусия прочла письмо, она горела словно в лихорадке. По ее лицу текли обжигающие и очищающие слезы. «Господи! Как же я была несправедлива к нему!» – думала она, и чем больше она думала, тем больше в ней загоралась надежда…

Вдруг она услышала тяжелые шаги. Должно быть, вернулся Фокс. Лусия поспешно спрятала письмо, убрала сундук и пошла вниз…

В гостиной стоял мертвенно-бледный Питер Дарк, которого Лусия не видела больше месяца.

– Что-то случилось? – спросила она, предчувствуя то страшное, неминуемое, что навсегда лишит ее надежды на счастье.