Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

Глава 4

Сальватор готовился к худшему: его собирались лишить права на приватирство на 5 лет, а значит, и права на бригантину. Но даже не это было худшим: без сомнения, его рано или поздно повесят.

 «Напыщенный фанфарон», «Слащавый идиот»  – этими и прочими словами он славил губернатора, а себя и того хуже. "Будет помилован в малом... Как бы не так!" (Джон Воэн - значение имени переводится  дословно: малый будет помилован). 

Странно только, что лорд Воэн велел искупать его, состричь бороду, переодеть в новый костюм. Зачем все это, раз он собирался повесить пирата?!  Что-то было не так… Неужели и губернатору понадобилась его помощь?! А, может, он собирался перед кем-то разыграть представление?! Что ж, по крайней мере, хоть этим он угодит губернатору и, может быть, тогда помилуют хотя бы Лоренса, в ведении которого была каравелла…

– Ну, теперь гораздо лучше, – сказал губернатор, когда его цирюльник поработал над внешностью капитана…

На слащавом лице Джона Воэна появилась сентиментальная улыбка.

– Итак, я вижу, вы ненамного старше моего племянника… Да, да… Мне нужно, чтобы вы стали моим племянником. Ну, правда, это ненадолго, до того, как я не повешу вас… Итак, мой дорогой, заметьте, камзол замечательно сшит…

Сальватор подозрительно посмотрел на довольного губернатора. Любое слово пирата могло быть использовано против него и тех, кто осуществлял приватирство.

– О, не смотрите на меня так, – весело сказал ему губернатор. – Ваше упрямство и нежелание отвечать на мои вопросы только доказывает обратное. Вы – не мужчина, а упрямый мальчишка. Если бы я не знал вас, то подумал, что все, что рассказывают о Сальваторе, – ложь. Или вы не Сальватор?

– Я – Сальватор, – сквозь зубы произнес капитан.

Губернатор снова рассмеялся.

– Это говорит в вас восточная кровь?!

Сальватор не ответил. Он смотрел в окно. Утро было серым и туманным. Как там Лоренс и Джон? Что будет с «Галатеей»? Быстрее бы все закончилось. Он не думал о смерти и не боялся ее. Он думал о том, что из-за него пострадают те, кто сейчас стоит на площади и ждет его.

– О чем вы думаете? Хотя можете не отвечать. Висельнику есть над чем подумать.

Губернатор склонился над бумагами и взял какие-то записи.

– Это ваше? – спросил он.

Сальватор небрежно взглянул на то, что лежало на столе лорда Воэна, и замер от неожиданности. Это был его дневник!

– Как это попало к вам? – спросил Сальватор, стараясь говорить небрежно. Между тем его пальцы нервно дернулись, а брови нахмурились.

Губернатор скрыл довольную улыбку:

– Значит, это ваше. Хорошо… Хорошо, Дэвид Мирр. Или, быть может, Давид? Молчите. Зря упорствуете. Однако все очевидно и без ваших слов. Всё здесь – в ваших записях и письмах. Дэвид Мирр – это вы. Вы – англичанин.

– Я же сказал, что я – мусульманин! Я не могу быть англичанином.

– Хм. Тогда как вы объясните то, что написано здесь, а, Дэвид Мирр?

– Я не буду отвечать на ваши вопросы до суда, – сказал Сальватор и отвернулся.

– Суда не будет. Это я вам обещаю.

– Вы меня решили повесить без суда? Что ж. Что еще можно ожидать от вас?!

– А кто вам сказал, что я собираюсь вас повесить?! Я этого вам не говорил. И да будет вам известно, господин Сальватор, если бы я собирался вас повесить, то сделал бы это сразу, как только вы вошли в порт.

Сальватор пришел в замешательство. Шутит ли лорд Воэн или говорит серьезно?  Губернатор расхаживал из угла в угол, и взгляд его был почти непроницаем. Наконец, он продолжил речь, но так, будто обращался к самому себе:

 – Что такое человеческая жизнь? Мудрейшие люди мира сего не могли сказать об этом определенно. Никто не знает ответа на вопрос, кроме Бога. Вы не верно судите о людях, Сальватор. Что такое человеческий суд? Факты, доказательства, свидетельства… Любой человеческий суд будет пристрастен, а значит, несправедлив. Справедлив только Божий суд. Вы, господин Сальватор, – ничтожество. Любой человеческий суд скажет вам об этом. Но ваши записи, – и губернатор потряс дневником, словно грозя кому-то, – Это такое… Что можно узнать о человеке?! В ваших записях тайна вашей души, Сальватор. Кому она ведома? Только Богу и мне теперь. Читая ваши записи (да, представьте, я знаю арабский язык), я невольно почувствовал себя Богом. Вы – мятежник, Сальватор. Ваша душа тянется к свету, но вы будто намеренно, сознательно разрушаете себя. Христос сказал: «Ходите в свете, пока есть свет, и не ходите во тьме». А что сказал вам ваш Бог? Убивайте, но чтите… Странное сочетание. Убивайте, но чтите. Для любого убийства найдется оправдание. Вот вы и убиваете. Но вы не мусульманин, Сальватор. Это я вам скажу точно. Об этом мне рассказали ваши письма и дневники. Ох, уж эти злоключения хорошего человека… Ваша душа – христианка, она заблудилась во тьме. Ваша душа ищет свет, жаждет света… Да, вы совершили много преступлений, и должны понести заслуженное наказание. Но, Боже мой, этот взгляд, этот лоб…  Вы же врач, Сальватор!.. Нет, вы ответите тому, кто дал вам столько талантов.  Не Фабрицио, не кардиналу, не королю ответите, а самому Богу!..  А какие чувства!.. Какие сердечные излияния!.. Ваши страдания – вот здесь, вот они, передо мной… Я дам вам возможность оправдаться… Боже, как это приятно чувствовать себя спасителем душ человеческих. И почему я только не стал священником?!