Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

***

Скрипка щемяще-тоскливо разрывала тишину дома. Это Самуэль упражнялся в музыке. Выходило  скверно, и чуткий слух Сальватора болезненно реагировал на особенно фальшивые звуки. Он не мог работать в таких условиях, а ведь губернатор перепоручил ему большую часть бумаг, которые требовали сверки!

Губернатор, как всегда любовался своим отражением в зеркале, когда Сальватор с возмущением высказал мнение об игре на всех музыкальных инструментах, которые он когда-либо слышал в этом доме, а заодно о поведении Самуэля, его бесконечных тирадах по поводу поездки и всего, что должен он был сделать в короткие сроки.

Лорд Воэн, нисколько не переменив выражения лица, ответил:

– Согласен. Самуэль любит музыку, но он так долго прожил среди пиратов, так долго подвергался унижениям и издевательствам с их стороны, что теперь ему заново приходится учиться… Да, он хочет скорее избавиться от Моргана и всех и вся, что напоминало бы о нем… Вы, как никто другой, должны это понять, принять и простить. Вы, Джонатан, а не Сальватор или как там вас… Перечислять имена не имеет смысла.

– Самуэль – вор! Я не стану подавать апелляцию только потому, что он хочет нажиться за счет состояния Монтегью!

– А, понимаю. Вас волнует завещание. Но по завещанию вашего отца половина состояния должна отойти Лондонскому обществу почитателей древности, не забывайте об этом.

– Я не буду в этом участвовать.

Лорд Воэн только улыбнулся и подмигнул правым глазом, а Коротышка, перестав играть на скрипке, спросил:

– Капитан Дэвид Мирр, неужели вы отказываетесь брать на себя управление «Галатеей»? 

От неожиданности Сальватор вздрогнул. Самуэль Грин произнес слова чисто, без свойственной ему картавости. Или  ему это только показалось?! 

–  Если я и в самом деле сын адмирала, то почему должен скрывать свое имя?

– Того тгебует ваша миссия, мой капитан. Вы не догжны быть газоблачены ганьше вгемени.

– А если я сорву ваши планы? Если я не выполню задание?

– Ваши дгузья погибнут. Кгоме того, будьте увегены, погибнут евгеи, стох михые вам, погибнете вы и погибнет невеста Гобегта Гьюиса.

– Вы угрожаете мне?

– Воспринимайте это, как хотите, – вяло протянул губернатор. – Пока вы – никто, вы – по-прежнему пират, которого разыскивают не только люди кардинала. А то, что вы узнали сегодня – миф. Бумаги сгорят, сгорите вы.

– Но если я верну себе титул и состояние, тогда зачем мне вы? Я уничтожу вас.

Губернатор и Самуэль, переглянувшись, дружно рассмеялись.

– Вот насмешил. Право, он такой шутник!

– Не советую вам шутить так, мой капитан. Вы не знаете, кто они.И помните, вам тохько тги дня на обдумывание.

– Я могу хотя бы попрощаться с Адой? – спросил Сальватор.

– С Адой? Кто такая Ада? Почему я о ней ничего не знаю? – губернатор обратился к Самуэлю.

– Ада – это та евгейка.  Вы забыхи, ваша светгость.

– Ах, да, конечно, конечно…

Сальватору нечем было дышать. Даже в просторном зале дома губернатора, с настежь распахнутыми окнами, он задыхался. Он думал, что его судьба в ведении Аллаха, а оказалось, что его судьба – в руках каких-то жалких людишек. За Самуэлем и губернатором стояли другие люди, кто-то, кого Сальватор никогда не видел и, возможно, никогда не увидит. Он внимательно посмотрел на  Самуэля Разве это его настоящее имя?! Вряд ли… А лорд Воэн? Губернатор скорее был похож на восковую куклу, чем на живого человека. Сальватор представил, что если к рукам и ногам губернатора привязать веревочки, можно легко им управлять… Но нельзя было показывать вида, что ему плохо. Пусть думают, что они могут манипулировать им…

За две недели Сальватору удалось собрать нужные сведения и выяснить немало. Для начала то, что он узнал о себе, укладывалось в стройную цепочку взаимосвязанных политических событий. Так, ему случайно (случайно ли?!) попался список с именами тех, кто готовил переворот в Англии, кто участвовал в заговоре Фронды, кто пытался решать судьбу мира… В золотых часах Монтегью, которые губернатор все-таки вернул Сальватору, был тайник. Каким-то странным непостижимым образом капитан до сих пор не раскрыл его, а тут, при свете дня, когда он сидел за столом в кабинете лорда Воэна, переписывая под диктовку в очередной раз документ, чернила пролились на часы. Он долго тер золотой механизм, пока не раздался щелчок. Из часов выпало на пол письмо как некий связующий знак между прошлым и будущим. Сальватор стал читать письмо адмирала,  пока губернатор занимался уходом за ногтями.  

Эдвард Монтегью, описывая события тех лет, обращался к своему сыну Джонатану и возлагал на него большую ответственность – продолжить его дело. В письме были упомянуты имена Анри Туренна, принца Конде, герцогини де Лонгвиль, принца Руперта… Чернила скрыли имена остальных участников заговора, но и те, о ком узнал Сальватор, были весьма могущественными лицами. Разве один английский адмирал мог противостоять им?! «Отец знал о готовящемся перевороте и пытался им помешать, за это его и убили», – размышляя так, Сальватор не заметил, как к нему сзади подошел губернатор и, не переставая любоваться своими отточенными лощёнными ногтями, сказал:

– Что ж, могу заметить, ваша мать не желала мириться с поражением… Она все эти годы искала вас… Это она написала мне письмо, ходатайствуя о вашем помиловании… А вот с этим лучше обойтись вот как.