Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

***

В полдень настала удушающая жара. Пираты, не зная дороги, продвигались медленно, осторожно (то и дело на пути попадались змеи, прятавшиеся в лианах, и ядовитые насекомые). Жаркие, насыщенные тропической влагой тела все назойливее облепляли москиты и мокрецы. Испарения, поднимавшиеся от болот, только усугубляли страдания людей: дышать становилось труднее, идти – опаснее, а земля будто таяла под ногами…

Измученные, истерзанные дикой природой, изъеденные насекомыми, пираты вязли в трясине и ругали Лоренса де Граффа всеми бранными словами, каких еще не слышал свет. Новый капитан пропал, словно сгинул в болотах. Да и старого нигде не было видно: он одним из последних покидал Альварадо.

Самые сообразительные к вечеру следующего дня стали терять рассудок, блуждая в зарослях тропических лесов. Борьба с Lutzomyia[i] вызывала у многих приступы животного страха и бешеной злобы… Огромные цветы с чарующим запахом опьяняли, навевали сон, но трогать их было нельзя – яд отравлял человека сразу, оставляя на коже пенящиеся ожоги…

Древовидные папоротники устремлялись все выше в небо, а зеленый ад все дальше манил пиратов эпифитами, каскадами пальмовых листьев, не вызревшей еще гуавой, чернильными ягодами мирты…

Змеи, москиты, ядовитые муравьи, топь, плотоядные растения – то неведомое и таинственное, что у непросвещенного человека вызывало состояние оторопи и священного ужаса, казалось им теперь проклятием Сальватора, посылающим их в бездну Вельзевула.

Они кружились, метались, охваченные безумием, пытаясь помочь тем, кого затягивало болото и, попадали сами в трясину, моля о пощаде неведомого им Бога.

– Стойте, болваны, остановитесь!

Голос Сальватора для несчастных стал неким предвестником чуда.

– Эй, ты, Мигель, слушай меня. Возвращайся тем же путем, тем же. Шаг в шаг, не делай резких движений, Дэниэль. Джон, медленно выходи, медленно. А ты, Сирп, ползком, преставь, что ты змея. Только так… Хватайся за лиану, Хью…

Только через день, и то благодаря знаниям Сальватора, упорству маронов, не раз оказывавшихся в лесистой, заболоченной местности, пираты возвратились в город. Уставшие, голодные, покусанные москитами и муравьями, угрюмые и все же в глубине души довольные тем, что остались живы…  

Сальватор терпеливо, молча делал им травяные компрессы, наносил обезболивающие мази, а Дионис помогал.

– Простите нас, капитан, – говорил растроганный боцман, которому сделали уже перевязку. – Черт попутал… Это Лоренс… Он нас сбил с пути истинного, даже я, старый морской волк, и то поддался на его уговоры.

Сальватор ничего не ответил. Он стоял, рассматривая интерьер дома одной знатной сеньоры, у которой, к счастью, нашлось все необходимое для приготовления травяной настойки.

– Нам нужно уходить, возвращаться на корабль, – сказал капитан спустя какое-то время. – Жители вернутся и солдаты тоже.

– Уходить?! Черт возьми, я лучше сдохну, чем уйду отсюда! – воскликнул Джон Калико.

–  Нам надо хоть немножко прийти в себя, капитан. Давайте останемся до утра, – взмолился Хью Грант.

– Да, да, хоть что-нибудь пожрать, – добавил Мигель, и его желудок одобряюще зарычал.

– Ты только и думаешь о том, чтобы набить свою ненасытную утробу, – пробубнил Али. – Если капитан говорит, что надо возвращаться, значит, надо. Довольно я уже наслушался вас.

– Кого это, вас? – взъерошился Рыжий Пес. – Не ты ли сам говорил, что надо выбирать нового капитана?

Али схватился за мечете.

– Довольно! Мало вас москиты изъели. Давайте лучше сосчитаем, сколько и чего мы сможем унести с собой.

– Есть, сосчитать!

Это поручение капитана пираты исполнили с большой радостью.

Отведав то немногое, что было припрятано в доме сеньоры, снова вернулись к разговору о Лоренсе:

– А все же какой мерзавец оказался!

– Тварь мерзостная…

– Если он даже жив остался, бушприт ему в компас! Научил-таки нас.

– Ведь вы же знали Лоренса, капитан, знали лучше нас, так ведь?

– Знал…

– И что вы думаете?

– Вы не хотели меня слушать. Разве вам снова важно мое мнение? А что думаете теперь вы?

– Думаем, капитан, что вы были правы, - почесывая затылок, выразил общее мнение Мигель.

– Что ж, надеюсь, так считают теперь все? – и Сальватор окинул холодным бесстрастным взглядом пиратов.

– И что теперь будет?

– Могу сказать одно: от красного монаха не сбежать ни Лоренсу, ни нам… И как ты, Джон, обращаюсь в первую голову тебе, как ты мог поверить, что я предал вас? Если я и поступал с вашей точки зрения неправильно, нелогично, то лишь затем, чтобы усыпить бдительность тех, кто мешал мне.

– А что нам было думать, капитан?! Да и Мансвельт говорил, что ты выступил против Моргана. Да и Лоренс встречался с Мансвельтом, и тот ему сказал, что ты никогда не вернешься к нам, а тот говорил с Коротышкой, а тот разговаривал с ним в таверне, а тот толкал балду нам.

Сальватор нахмурился. И тут Коротышка успел наследить.