Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

***

Сальватор неподвижно стоял в тени, против солнца, будто молился, и вспоминал те немногие последние слова, что были сказаны Лоренсом.

– Я знаю, как спасти бригантину. Вы видите, что сделала со мной проклятая москитная лихорадка. Кривой Джо зовет меня, и я не против с ним подружиться, но до этого хотел бы отправить в мир иной еще сотенку-другую испанских душ. Может, тогда Господь смилуется надо мной и пощадит мой народ.

– Зачем ты это сделал, Габриэль? Если ты хотел спасти свой народ, почему не рассказал прежде обо всем?

– Зачем вам мой народ, капитан? Разве вы знаете, что такое семья? А любовь? Вы еще помните мою сестру, капитан? Вы помните, как она любила вас? А вы… вы продали душу коалиции. Хотели продать и нас, не вышло, так ведь?! Но об этом знаем только я и вы. Так ведь, господин Сальватор?

Нет, хотел ему сказать капитан, не так. Его лишили семьи, любви, дружбы, веры, всего, что ему дорого, и он знает, как это больно…

Взрыв был оглушительный. Даже на расстоянии семи кабельтовых «Галатея» вздрогнула, опаленная фонтаном горящих щепок, осколков пищящих, свистящих орудий и брызгами пламени, поедавшего уходящий под воду корабль с гордым названием «Санто Доминго».

На флагмане «Сантьяго» солдаты пришли в смятение, сражаясь с плавучими плотами, плотным строем смыкавшимися у гакаборта и грозившими участью своего испанского брата.

– Теперь мы прорвемся, капитан, да?

– Да, – раздраженно ответил Сальватор, напряженно всматриваясь в мутную бездну.

Снова раздался взрыв, перемежавшийся с проклятиями испанцев. Потом еще и еще…

– Вы еще надеетесь, капитан? Никто не может спастись после такого…

– Credo quia absurdum[i]

– Простите, не расслышал. Что, капитан?

– Ничего, гребите живее веслами.

Сальватор смотрел, как пираты гребут, освобождая путь следования бригантины копьями и веслами.

– Все кончено, капитан.

– Путь свободен, капитан.

Тени легли на багрово-серое море, а в дымном от пороха и гари воздухе витал уже приторный, удущающий запах тления.

– У, вон они, гадины! – проговорил юнга, указывая на серпообразный плавник акулы.

– Эти только и ждут... Стервятники!

– Я слышал, вроде бы плавники акулы тоже можно есть.

– Можно, если есть больше нечего!

Хохот был прерван внезапно раздавшимся голосом марсового:

– Вижу корабль по правому борту!

И капитан снова поднял подзорную трубу.

В лучах заходящего солнца то ли по небу, то ли по воде скользил корабль-призрак, напоминавший своими очертаниями белый фрегат. Рука капитана дрогнула. Всего лишь мираж, а как заныло сердце! Медленно стянул шею железный обруч. 

– Этот корабль чертовски похож на наш «Οвидий», правда, капитан?

– Ну-ка, где это? – малыш Стив вымерил глазом расстояние до фрегата. – Вот те мать, чертовски похож.

Белый корабль приобрел зримые, ясные очертания.

– Да я ж сам видел, как потонул «Овидий», но готов теперь поклясться, что это он! – воскликнул штурман, вызвав нервный галдеж невыспавшихся, истерзанных лихорадкой, уставших от боя людей.

– Это корабль-призрак, – треснувшим голосом ответил Сальватор. 

И пока испанцы в суматохе перестраивались, пытаясь избежать полосы водяных мин, при свете уходящего дня белый фрегат дал несколько предупреждающих выстрелов, как бы возвещая о начале нового сражения… Корабли нунция медленно разворачивались, чтобы принять бой с неведомо откуда взявшимся новым противником.

Сальватор отсалютовал дружественному судну и благоразумно направил «Галатею» на северо-запад, минуя кордон еще не опомнившихся от миража вражеских кораблей.

Между тем белый фрегат исчез так же внезапно, как и появился. Сальватор видел, как волна, выросшая на хрустальном небосводе, превратилась в огромную чернильную воронку, подхватила испанские суда, закружила, унесла с собой в безмолвную мрачную бездну…

А еще капитан видел новые корабли, которые внезапно открыли огонь по испанской эскадре и окончательно разбили ее.

[i] Верую, ибо абсурдно. – Тертуллиан.