Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

***

Самуэль, обладая некрасивой, почти уродливой, внешностью, оказывал на всех какое-то неподражаемое обаяние, отчего и гневаться на него было невозможно. Даже Сальватор невольно улыбнулся, когда увидел, как Коротышка, перебирая ногами, подбирая полы сорочки и поправляя колпак, засеменил в сторону каюты. 

- Ну вот, тепегь кажется я могу отдохнуть, - сказал Самуэль, и совершенно наглым образом расположился на диване. - Довогьно фогмахностей...

-  Ваша дерзость не знает границ, Самуэль. Но я прощу вас, если вы расскажите, как вам удалось провести моих людей. 

- О, ничего пгоще! Они даже не стахи газбигать, кто хежит в кговати и схватиги меня. 

- Они даже не посмотрели на спящего? 

- Увы… 

- А где же Мансвельт?

- Мегтв. 

- Тогда кто, черт возьми? 

- Не кгичите, капитан. Это вам не идет… Вы очень михы, когда могчите. 

– Самуэль, Самуэль, твоя наглость в твоем духе, - усмехнулся капитан. - Что ж, всему есть предел.

- Но нет предега вашему тегпению и моему везению. А моя дохжность, напомню вам, обязывает спгашивать с каждого, кто незаконно втоггается на теггитогию остгова, и кто твогит газные незаконные вещи, вогует, убивает, похищает хюдей и пгочее, и пгочее. 

- С каких это пор секретарь британского адмиралтейства отвечает за соблюдение законности на острове? 

- О, как вижу, вы отстахи от жизни, почтеннейший капитан, – улыбнувшись, Самуэль блаженно прикрыл глаза и сложил на груди руки. – Позвохьте представиться, пегед вами вице-губегнатог Ямайки. 

- Это шутка, надеюсь? 

- Я сегьезен как никогда... Гогд Воэн подах в отставку. У него быха несносная похитика. К тому же он ненавидех евгеев. 

- А Мансвельт? 

- С ним отдегная истогия. Его когабхи напахи на фгот Фабгицио, пытаясь задегжать испанское зохото в Юкатани, а нунций ох как не гюбит пгоиггывать. 

- Когда это было?

- Где-то месяц тому назад ихи чуть бохьше.

Сальватор на минуту задумался, а потом невольно сказал  то, что его волновало в последнее время: 

- Значит, это был  корабль Мансвельта... 

- Что, пгостите? 

- Нет, просто кое-что вспомнил. 

- Капитан, у вас сквегная ситуация… Когда обнагужат техо Мансвета, все подумают на вас. 

- Основание? 

- Оснований пгедостаточно! Вы ссогигись с ним, и все это сгышаги... К тому же ваши хюди накануне пгиходихи к нему и уггозами хотеги добиться от него что-то...

- Я никого не отправлял с подобным поручением... Странно, кто это мог быть? 

- Да кто угодно! Быхо темно, я спах, я пгосто схышах, что они упоминахи ваше имя... И тепехь вам остается взять меня в захожники, а потом убить. Как обычно вы это дехаете. Как-то же вы дохжны компенсиговать потегю вашего дгагоценного вгемени!.

- Наверняка у вас есть другой вариант выхода из сложившейся ситуации?.. Хотя меня и это вполне устраивает... Во-первых, я устраняю свидетеля, якобы видевшего, что мои люди отравили Эдварда Мансвельта. А, во-вторых, я так устал от вас, от всех. И ты ... ты постоянно мешаешь мне, Самуэль. 

- Мешаю надехать очегедных гхупостей?! Конечно же! Пегед тем, как Джон Воэн отбых в Бгитанию, он оставих дхя вас погучение. 

- Для меня?! Снова?! 

- Ну, вы же сгужите Мастегу, никогда не забывайте об этом. И Мастег отдах гаспогяжение назначить вас своим заместитехем на остгове вместо Джона Воэна. 

- Меня?! –  изумился Сальватор. – И это после того, как мои люди подожгли дом правительства? 

- Все думают, что это бых Мансвехт. А вас похитихи по его пгиказу. А Томас Хинч, с котогым вы пгежде вгаждовахи, тепегь вгеменно закхючен под стгажу до выяснения обстоятехьств деха. 

 - Какого деха? 

- Пособничества пигатам, в частности Мансвиту, и вымогатехьства.

Сальватор усмехнулся. Коротышка далеко пойдет. Расправится с несколькими влиятельными людьми одним махом?!  Придется этому поучиться у Самуэля… Коротышка, бесспорно, врет, но как правдиво, как убедительно! Убить Мансвельта, отправить лорда Воэна подальше, расправиться с Томасом Линчем, чтобы добиться почетного места губернатора, и все дела приписать Мастеру! Конечно, еще оставался Генри Морган, которого так ненавидел Коротышка… И Сальватор вспомнил, как несколько месяцев тому назад Самуэль настойчиво убеждал губернатора отправить личного поверенного в Англию. Как убеждал его предстать свидетелем по делу обвинения Моргана!

– О, что вы так на меня смотгите, михейший? Думаете, я вгу? Вы бы сначаха, пгежде чем вгываться в мой дом, узнахи бы хогошенько, что к чему. Незаконно вогвахись в дом, газбудихи, звегски избихи, похитихи, насмеяхись над чеховеческим достоинством… это недешево стоит. 

- Да, разумеется, если вы когда-нибудь окажетесь дома, Самуэль.

Не смотря на прозвучавшую угрозу, Самуэль спокойно спросил: 

- А когда окажетесь дома вы? Помнится, Джонатану не мешахо бы навестить свою годню в Бгитании.

Сальватор едва сдержался, чтобы не ударить Коротышку.

–  Не смейте произносить здесь это имя!

- Почему? Джонатан - достойное имя. Во всяком схучае, звучит гогаздо хучше, чем Сальватог. И потом, не забывайте, что мы все-таки бгатья...

  Сальватор схватил Самуэля за горло и стащил с дивана. 

- Вы удушите меня, – пропищал Коротышка, почувствовав железную хватку капитана. 

- Я сделаю это, если ты еще хоть раз произнесешь имя Джонатана. 

- Хогошо, хогошо, тохько успокойтесь.

Сальватор с трудом заставил себя разжать пальцы, и Самуэль рухнул на пол. 

- И все-таки я не понимаю, почему вы не хотите пгизнавать очевидные вещи, - продолжил Коротышка, переместившись со вздохом на стул. - Вы –  чеховек бхагогодного пгоисхождения, это так же ясно, как божий день. Вы станете басносховно богатым, есхи захотите. Есть завещание. 

- Разве вы до сих пор не уничтожили его? 

- Нет, это не нужно Мастегу. 

- Ну да, конечно… Половина наследства королевскому научному обществу. Как я мог забыть!  Я до сих пор не могу поверить, что ты - мой брат.