Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

Глава 12

Спустя пять месяцев.

«Все произошло быстро, даже стремительно. Джонатан Монтегью, капитан первого ранга флота Его величества Чарльза Стюарта, стал вице-губернатором Ямайки и наследником состояния адмирала. А все его враги теперь ушли в далекое плавание вместе с фрегатом «Овидий». Нунций Фабрицио Спада вернулся в Испанию, отчаявшись когда-нибудь разыскать Сальватора (ведь по слухам пират уже давно мертв). Сын сэра Эдварда оказался мудрее тех искателей приключений, коих в наше время вы найдете в преизбытке в Карибском и Средиземном море. Такова реальная история, которую изложил я, Самуэль Грин, в книге «Чистосердечные признания странствующего философа». И вы, дорогой читатель, внимательно изучайте прошлое, чтобы не повторять его и моих ошибок. Кто-то, наверное, скажет, что я все выдумал, ведь ни в одном историческом документе нет упоминания ни о приемном сыне султана Дэвиде Мирре, ни о капитане Сальваторе, и уж тем более нет ни слова о фрегате «Овидий». «Как же так?» – спросите вы, мои глубокоуважаемые ценители и почитатели древности, правдолюбцы и стяжатели духа чтения. А вот как. «Историю творят победители», – гласит древняя мудрость. Ведь во все времена у всех народов верный способ избавиться от человека, ставшего камнем преткновения,  был и есть –  предать его забвению: сжечь вещи, письма, документы, – словом, все то, что могло бы напоминать о нем, и больше никогда не вспоминать. Сальватор был предан забвению точно также, как и его корабль, уснувший на дне Карибского моря.

Спите вечно, мирно, спите беспробудным сном корабли и их капитаны, наводившие прежде трепет и ужас на тех, кто выстраивает на земле разумные и гармоничные отношения...  

Но что значит человеческая спешка! Одну вещь все-таки не уничтожили – золотые часы адмирала Монтегью.  Теперь часы Мастера хранятся в музее Лондонского научного общества почитателей древности. Часы дороги и мне как память. Представьте, они по-прежнему ходят и рассказывают удивительные истории! И, если бы кто-то понимал язык вещей, то услышал бы, что говорят они.  А золотые часы сэра Эдварда, между тем, рассказывают не только о славных подвигах адмирала, его победах и неудачах, но и о потерянном сыне и о том, что на все воля Мастера и нет лучше той жизни, которой ты еще не жил...»

– Что это вы пишите, дорогой Самуэль? – спросил вице-губернатор, подходя к столу.

Самуэль Грин прищурившись  посмотрел на того, кто всякий раз мешал ему завершить литературную историю или музыкальную увертюру. Да, вице-губернатор Ямайки был бесспорно хорош собой, и ему можно было многое простить. Его светлые длинные волосы до плеч обрамляли выспавшееся, гладко выбритое мужественное лицо. Только синие глаза казались печальными и резко контрастировали с его вполне довольной улыбкой.

Теперь Самуэля уличили с поличным, и ничего другого не оставалось, как показать вице-губернатору  многолетний труд сочинений "странствующего философа".

– «… на все воля Мастера и нет лучше той жизни, которой ты еще не жил...», – процитировал вице-губернатор. – Не кажется ли тебе, дорогой Самуэль, что еще рано ставить точку? Разве Сальватор предан забвению?!

Самуэль ничего не ответил тому, кто по-прежнему был объектом наблюдений Мастера. Да, этот человек вроде бы стал спокойнее, уравновешеннее что ли. Исчез лихорадочный блеск в глазах, нервное подергивание скул, судорожное сжатие пальцев. Был ли он счастлив? Сложно сказать. Во всяком случае, что-то уже осталось в прошлом, как, например, его навязчивая идея о свободе, равенстве и братстве, о том, что индейцы и рабы – тоже люди.  Между прочим, идея, подхваченная от Монбара и Ирбиса. Что-то еще предстояло забыть. Как, например, приключения на море… Опять оно настойчиво манило его, терзало, не давало покоя или это сны?! 

За те полгода, что капитан находился на посту вице-губернатора, он дважды мог погибнуть, уплывая далеко от берега в дождь, в шторм или исследуя морские глубины. Что он пытался там найти?  Жемчуг? Сокровища? Вряд ли… Самуэль не без основания опасался за жизнь вице-губернатора, ведь вдоль побережья Ямайки было полно акул да и всякой другой живности… Так, в ближайшей деревне гиены растерзали сорок человек, а акулы в сезон брачных игр наиболее опасны, но вице-губернатора опасения Самуэля только забавляли.

– Вы ф когда-нибудь доигхаетесь! Попомните мои схова! – картавя от волнения говорил секретарь. – Почему акухы вас не тгогают? Есхи вы не думаете о себе, то подумайте о жене! Ведь она ждет ребенка!

Надо отдать должное Самуэлю, сделавшему все возможное, чтобы отвадить от вице-губернатора прежних его друзей из далекого и весьма туманного прошлого. Так, несколько месяцев назад было получено донесение, что бригантина «Галатея», которой так дорожил Сальватор, пропала: она сопровождала ценный груз, шедший в Луизиану, и потом ее след затерялся. Возможно, бригантина попала в шторм. «Галатея» была последней нитью, связывавшей вице-губернатора с прошлым…