Овидий. В зеркале судьбы. Злоключения Сальватора

***

Вице-губернатор сидел за столом и смотрел на счета, выставленные кредиторами. Пять миллионов двести тысяч лир. Кто-то очень ловко сыграл на ставках?! Но он не подписывал те векселя, которые теперь нужно было срочно гасить, да еще и проценты, возросшие до небес. Он бы никогда не дал согласие на подобные кредиты под такие проценты!. Государственные деньги таяли, как воздух, а народ по-прежнему бедствовал...

Да, он сам прежде критиковал власть имущих за неспособность решать социально-экономические и политические проблемы, за равнодушие к простому народу. А теперь на поверку выходит, что новый вице-губернатор Ямайки ничуть не лучше своих предшественников. А если вернется Джон Воэн? А если Томас Линч? 

Произвол нарастал ежедневно, ежечасно. Вице-губернатор не вникал в подробности дел, которые сообщал ему Самуэль, возлагая на секретаря ответственность в определении их первостепенности. 

– Что это за счета?

– Какие? А, эти… это на нужды бедняков Гваделупы, – сказал, растягивая слова, секретарь, выглядывая из-под кипы бумаг.

– Какая Гваделупа? Ты в своем уме? Мы на Ямайке и должны отчитываться за нее! Пять миллионов двести тысяч… EL DIABLO! Это можно как-то закрыть?!

– Можно, если повысить налоги и таможенные пошлины.

– Что?! Налоги и так непомерно, безосновательно высоки для народа!

– Ну что из того? Жизнь дорожает не по дням, а по часам.

Не жизнь, а безответственность и казнокрадство. Ему не нужно было соглашаться на условия, которые сулили ему новую череду авантюр.

Снова принесли счета на миллион 180 тысяч. Потом еще и еще…. Будто невидимая рука стала душить вице-губернатора.  Ясно, Самуэль тут не при чем. Он всего лишь секретарь и не вправе распоряжаться имуществом и казной.

– Позови ко мне финансиста, быстро, – бросил вице-губернатор секретарю, а сам сорвал  душившее его пышное жабо и украшенный золотым и серебряным шитьем жюстокор…

Запыхавшийся мистер Пэтерсон, которого прозвали «катастрофой» за то, что он всякий раз, когда речь шла о крупной сумме денег, изрекал слова «чудовищно», «катастрофично», «бедственно», предстал весь красный от волнения. Вытирая со лба пот и уже в дверях раскланиваясь с вице-губернатором, он скороговоркой объяснял произошедшее:

– Понимаете ли, я давно хотел вам сказать, я бежал, рвался, хотел, но все не вовремя. То вас не было, то вы были заняты, в общем, это беда, большая беда, ваше превосходительство.

– Какая беда?

– Ну, это просто катастрофа, – говорил финансист, оценив то количество бумаг, свалившихся в одночасье на стол вице-губернатора.

– И это говорите вы, человек с таким опытом работы?! Повесить бы вас, к чертовой матери! Жду ваш отчет за каждый вексель, иначе я лично сдеру с вас поганую шкуру.

Видя, что секретарь тихо, незаметно хочет выскользнуть из рабочего кабинета, вице-губернатор ледяным тоном остановил его:

– И ты тоже, Самуэль. Ты тоже ответишь.

Тем временем вице-губернатор пытался вникнуть в финансовые проблемы, которые мистер Пэтерсон называл «катастрофичными и сверхчудовищными». Неровен час прибудет проверка, и тогда уже никакая долговая расписка не поможет. Парламент не простит такое казнокрадство. Большинство векселей содержали индоссамент с указанием на оборотной стороне ремитента. «Платите приказу…». Когда же вице-губернатор увидел в векселях имя человека, бравшего кредиты, у него от удивления сдвинулись брови и округлились глаза.

– А что это за счета из Гваделупы?

– О, какие счета, ваше превосходительство? Мы не имеем дел с Гваделупой.

Вице-губернатор предоставил мистеру Пэтерсону вексель на пять миллионов двести тысяч лир.

– Откуда это по-вашему?

На векселе значился индоссантом Амстердамский банк.

Вильям Пэтерсон, отдуваясь и вытирая со лба пот, стал объяснять:

– Мы брали у Амстердамского банка заем на три миллиона прошлым летом и должны были отдать его под проценты еще в сентябре. Но поскольку заем не был возвращен в срок, то теперь эта сумма чудовищно увеличилась.

– Как это заем не был отдан? Я же лично подписывал векселя.

– Те векселя, что вы подписывали, были перенаправлены в Луизиану.

– Хм…. И кто же был распорядителем?

Финансист, поколебавшись, смущенно ответил:

– Вы.

– Я?

– Ну, если точнее, ваша жена.

– Адасса?! Я же говорил, чтобы все крупные финансовые операции были согласованы исключительно со мной!

– Да, но у вашей жены есть доверенность от вашего имени и это достаточно для банка, достаточно для того, чтобы проводить финансовые операции без вашего прямого участия.

– Ну что ж, разберемся… Когда мы реально сможем погасить счет?

– Ну, думаю, в следующие два-три года, если больше затрат не будет.

–  Что?! Вы в своем уме? Разве быстрее нельзя?

– Никак нет, ваше превосходительство.

– А с этим тогда как быть?

Вице-губернатор протянул финансисту счет на миллион 180 тысяч.

– А вот это не знаю откуда, – медленно проговорил мистер Пэтерсон, и его глаза чуть ли не вылезли из орбит. Он даже надел пенсне, чтобы лучше разглядеть вексель.

– Как это вы не знаете?

Мистер Пэтерсон пожал плечами, продолжая разглядывать чудовище, пожиравшее не только государственную казну, но и его нервы, ведь за всем этим стояла долговая яма… Тем временем Самуэль ерзал на стуле и громко чихал. 

– Этот счет, – наконец сказал финансист, припомнив что-то, – этот счет был выписан в те дни, когда я болел и по вашему же распоряжению находился на домашнем излечении.

– В таком случае мы не будем гасить эту сумму.

– Но в таком случае это будет полная катастрофа.

– Почему?

– Поручителем, судя по векселю, является общественный банк Венеции. Вот смотрите – Вanco della Piaza de Rialto. Если мы не заплатим, то это будет скандал мирового масштаба.

– Тогда мы заплатим позже, когда поступят деньги.