Овощные грядки попаданки или Второй шанс для герцогини

Глава 3

— Ариэлла, что все это значит? — сведя брови к переносице и сверкнув в мою сторону грозным взглядом, поинтересовался мужчина.

Судя по воспоминаниям этой самой Ариэллы, муж. Новоиспеченный.

«Герцог Бертон Клэрмонт» — тут же любезно предоставила чужая память и имя супруга.

И тут же перед глазами снова вспылили картины чужого прошлого. Так, по всему выходило, что в браке они с Ариэллой пробыли чуть больше месяца, но нежных чувств этот герцог к жене не питал.

Так, с чего вдруг это выражение крайнего возмущения, написанное на холенном мужском лице?

Герцог продолжал сверлить меня мрачным взглядом зеленых глаз, сложив руки на груди. И, судя по всему, действительно ждал ответа.

Отмерла запоздало, сама окинула взглядом живописную картину, открывшуюся незваным гостям, и вздохнула.

Сижу с тяпкой в обнимку в порванном пышном платье, напоминающем свадебный торт. А рядом, мордой вниз, огромный боров валяется в отключке.

И они действительно ждут от меня каких-то пояснений?

— А разве не понятно? — с неожиданным для себя хладнокровием уточнила я, — Этот, — ткнула я пальцем в мужчину, — Меня домогался.

Его мерзкая рожа тоже всплыла в памяти. Это был какой-то граф с зубодробительным именем. Знакомый семьи, который был женат и имел целый выводок детей, между прочим.

Уже седина на висках, а все туда же! И залысина на макушке имеется, которую отлично стало видно из этого ракурса.

— Не неси чушь, Ариэлла, — тут же вступило в разговор еще одно действующее лицо, — Мы с твоим отцом знакомы с графом Обернети уже много лет. И он уважаемый лорд и член общества. Лучше сразу признайся, что сама его соблазнила.

У меня от такого заявления брови взлетели на лоб.

Соблазнила? Сама? Да они этого графа вообще видели? И что это у меня за методы соблазнения тогда такие? Только в кровать, и сразу тяпкой по затылку.

— Вы в своем уме, мама? — процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

На самом деле, никакой матерью Ариэлле эта женщина средних лет не была. Она была ее мачехой.

Все, как полагается в любой сказке – падчерицу не любила, мужем крутила, а после его смерти все к своим рукам прибрала. Вот только дочери у нее не было, отчего стандартный набор злодейки выходил неполным.

Зато Пелагея Стерлинг была падка на мужское внимание. И всеми силами стремилась свою красоту сохранить.

Что ж, глядя на нее, могу сказать, что для своих лет она действительно хорошо сохранилась. Вот только, несмотря на все ее старания, все равно выглядела как женщина немного за сорок.

Мачеха шагнула вперед и, положив руку на плечо герцога, слегка его огладила. А после наклонилась к самому его уху, слегка потершись грудью о край сюртука, и произнесла с придыханием:

— Я же тебе говорила, Бертон, что Ариэлла у нас легкомысленная девушка. Мы с отцом, конечно, старались как могли, чтобы воспитать из нее благопристойную леди. Но, видимо, кровь матери дала свое. Недаром давно ходят слухи, что почившая герцогиня Стерлинг где-то нагуляла дочь.

Глядя на эту возмутительную, во всех смыслах этого слова, картину, я поняла сразу несколько простых вещей.

Во-первых, Ариэллу и ее покойную мать сейчас почти прямым текстом обозвали женщинами легкого поведения. Причем, незаслуженно, если мне не врут воспоминания Ариэллы. А в том, что чужие воспоминания могли солгать, я сильно сомневалась.

Во-вторых, опираясь на те же самые воспоминания, Ариэлла была девушкой юной, неопытной и до грешного невинной. И оттого подобные ужимки мачехи верно интерпретировать не могла.

Зато я девушка современная, просвещенная и прекрасно вижу, как благоверного Ариэллы сейчас не просто очаровывают, а откровенно-таки соблазняют. И, опять-таки, если опираться на чужие воспоминания, то уже далеко не в первый раз.

И после всего этого я девушка легкого поведения?!

Стало обидно. И за себя, и за эту Ариэллу, и даже за ее мать.

Вцепилась в деревянный черенок с такой силой, что побелели пальцы. И почувствовала, как прежняя злость разгорается во мне с новой силой.

К черту экологичные методы борьбы с агрессией. Сорняков сейчас все равно нет под рукой. Зато есть муж, который принимает подобный откровенный флирт и обвиняет черти в чем, и мачеха, которая уже давно откровенно напрашивается на то, чтобы получить по хребту тяпкой.

— А не пошли бы ли вы… вон, мама? — едва сдерживаясь от того, чтобы не отправить эту гадюку в пешее эротическое, проскрежетала я.

— Как ты смеешь?! — вдруг повысил на меня голос герцог, — Немедленно извинись, Ариэлла. И будь вежлива с леди Пелагеей. Ты меня опозорила! Ты мне изменила! И после этого смеешь открывать рот?!

Брови мои снова взметнулись вверх, и я задалась новым вопросом. Интересно, а этот муж просто благосклонно принимает все попытки его склеить или уже ходит от жены налево? Жаль, что в воспоминаниях Ариэллы этого нет.

— Она меня оскорбила, пусть она и извиняется, — упрямо ответила я.

Герцог вздохнул раздраженно, ноздри на холенном мужском лице раздулись, а грудь от гнева заходила ходуном.