Овощные грядки попаданки или Второй шанс для герцогини

Глава 9

Медленно отложила в сторону лист бумаги и взглянула исподлобья на мачеху и мужа. Герцог сидел с каменной рожей, которая не выражала ровным счетом никаких эмоций. А вот в глазах Пелагеи…

В них плескалось предвкушение, нетерпение и какой-то странный алчный блеск.

Удивительно только, как ненаглядный Ариэллы до сих пор не понял, что пригрел змею на груди. У мачехи же все на лице написано. Тут и ходить вокруг да около не нужно, чтобы понять, кто главная злодейка во всей этой истории.

Но, похоже, герцог Клэрмонт верит исключительно в то, во что желает верить.

Сразу вспомнились строчки из стихотворения Пушкина: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!».

И вот они в полной мере могли охарактеризовать этого Бертона Клэрмонта.

Но если уж дорогой супруг рад пасть жертвой чар престарелой гарпии, то я так легко сдаваться не собираюсь.

— И что я должна из этого понять? — вновь подхватив выданную мне промокашку, помахала ею перед лицом мужа, — Где все остальные листы документа? Где условия соглашения?

— Ах, дорогая, — вздохнула Пелагея, поддавшись вперед, она провела ладонями вниз по плечам герцога и почти легла на него грудью, — Тебе абсолютно незачем забивать свою маленькую головку подобными мелочами.

У меня даже бровь вверх поползла. «Дорогая»? И это после того, что она мне наговорила наедине?

— Бертон — благородный мужчина, — продолжила мачеха, позволяя голосу растекаться сладкой патокой, в которой жертва ее чар вязла все сильнее, — И он бы не стал опускаться так низко, чтобы тебе отомстить. Никаких скрытых условий. Все в рамках закона.

И на последней фразе ее улыбка стала настолько широкой и хищной, что я поежилась.

Повезло еще герцогу, что Пелагея стоит за его спиной, и он этого зловещего оскала не видит. Я бы вообще на его месте задумалась и начала всерьез опасаться того, как бы голову ему не откусили после проведенной вместе ночи.

Взметнувшая вверх бровь так на место и не вернулась, как бы я ни старалась ее опустить. Такими темпами скоро еще и глаз дергаться начнет. Не выдержит моя ранимая психика этого театра абсурда.

— И я должна поверить на слово? — спросила, взглянув ровным, прямым взглядом на Пелагею, — Даже не взглянув на важный документ?

Ага. Вот прям ни единого подводного камешка в этом соглашении не нашлось. И эти двое проявили благородство и не стали ущемлять мои права. Так я и поверила.

Герцог дернулся, как от пощечины.

Впился в меня яростным взглядом. Сжал кулаки. И зашипел:

— Да как ты смеешь?!

Ой-ой-ой! А какие мы, оказывается, ранимые! И какое у нас, оказывается, хрупкое эго, которое можно задеть одной лишь фразой.

Но, как говорится, у кого совесть чиста, тому и скрывать нечего. А потому…

— А что я такого сказала? — уточнила, невинно хлопнув ресничками, — Всего лишь хочу ознакомиться с документами перед подписанием. Я же имею на это право?

Оба родственничка скривились, как по команде.

Не ожидали они от дурочки Ариэллы подобного интереса к соглашению. Рассчитывали, что я к этому моменту залью слезами половину этажа и буду в состоянии лишь ползать на коленях и слезно умолять о прощении, так и не вспомнив о своих правах?

Жаль, конечно, их разочаровывать. Но у Арины Владиславовны, то бишь у меня любимой, совершенно иной подход к житейским проблемам.

И когда эти самые проблемы меня настигают, я не плачу. Я впадаю в ярость!

— Ариэлла! — попыталась осадить меня мачеха, — Своих прав ты лишилась в тот момент, когда изменила мужу.

Ах, так?

Показательно сложив руки на груди, я откинулась в кресле и произнесла упрямо:

— Ничего не буду подписывать, пока мне не дадут ознакомиться с условиями развода. И пусть она, — кивком указала на мачеху, — Выйдет отсюда.

— Не тебе здесь указывать! — не выдержав, зашипел герцог, — Это мой дом и мой кабинет! И я здесь хозяин!

Говорю же, как хрупко мужское эго…

— Может, и так, — не стала спорить я, дернув плечом, — Но ведь это же не я так сильно жажду развода. Чем быстрее пойдете мне навстречу, тем скорее от меня избавитесь.

Я, может, тоже желанием не горю сидеть тут в их компании. Но я в незнакомом мире, в котором и сама-то Ариэлла к жизни была особо не приспособлена. И не собираюсь раздавать свои автографы направо и налево, понятия не имея, под чем именно подписалась.

Иначе оглянуться не успею, как меня и впрямь выставят за дверь, пожалев выдать даже сменные трусы.

Герцог сверлил меня недовольным взглядом, словно пытался выжечь во мне дыру. Я сверлила взглядом герцога в ответ и желала ему всего того же.

Мачехе эти гляделки отчего-то не понравились. И она поспешила вмешаться, отвлекая внимание моего благоверного от моей персоны.

— Берти, — низко склонившись к нему, зашептала Пелагея, почти касаясь мочки уха своими губами, — Просто отправь ее в ссылку, как и планировал. А бумаги подпишем потом. Там она чуток присмиреет, станет покладистой и не будет больше артачиться. Уж поверь, я Ариэллу знаю…