Озеро чудес

Глава 4. По ту сторону

  Семейный ужин выдался угрюмым: все кушали молча, а незримое напряжение витало в воздухе. Маргарите, к удивлению, не пришлось долго уговаривать Дарью поужинать: девочка понимала, что ей понадобятся силы, дабы совершить будущее путешествие и, буквально, кушала за двоих. Родители списали её аппетит на тяжёлую усталость, притом подозрений Дарья не вызвала. Миронов молчал, как и Маргарита. Дочь выглядела очень подавленной и расстроенной. Маргарита корила себя за то, что накричала на девочку, а Миронов, вспоминая события давних лет, вновь злился на себя, на односельчан, на проклятый лес.

  Правильно ли они поступили, когда приняли решение скрыть правду от Дарьи? Сможет ли ребёнок простить его ложь и укрывательство? Наверняка, подобные мысли терзали и Маргариту. К счастью, перед уходом в свою комнату, малышка, не скрывая мягкой улыбки на лице, подбежала к ним — с обожанием, которое свойственно любящему ребёнку — обняла, горячо и благодарно прижимаясь к родителям.

  Для Маргариты и Миронова не было большего счастья, чем проявление симпатии от дочки. Девочка, по их ощущениям, больше на них не сердилась — она простила своих родителей. Чёрная полоса наконец закончилась. Завтра всё будет как прежде.

  «Буду целый день играть с ней, а вечером приготовим праздничный ужин. Попрошу папу вернуться пораньше, чтобы мы успели сходить на речку. Дарья выглядит такой счастливой, когда папа ловит для неё рыбу» — подумала Маргарита и заглянула в глаза своей девочки. Совершенно точно, расположение ребёнка вернулось к ним. Миронову и Маргарите стало заметно спокойнее. Переглянувшись, обнявшись, они вместе отправились в спальню, когда Дарья, не забыв забрать куклу, убежала спать.

  Да, Дарья простила их. Она смирилась с тем, что родители ей не верят, и, к сожалению — у неё нет доказательств, которые бы заставили маму и папу поверить её словам. Не могла Дарья покинуть отчий дом держа обиду на сердце; люди, которые пропадали в лесу, никогда больше не возвращались. Дарья понимала, что сегодняшний семейный ужин может быть последним и что она, возможно, больше не увидит своих родителей. Ей повезло, что Маргарита и Миронов посмотрели друг на друга, когда она уходила с кухни, и они не заметили, как улыбка Дарьи стала печальна, а глаза увлажнились. Однако Дарья не могла иначе. В детской фантазии был выстроен план побега: Дарья заранее приготовилась, припрятав спички и масляный фонарь на полке, за большими отцовскими сапогами.

  Миронов доставал фонарь по ночам: в курятник частенько пробиралась старая лисица. Рыжая проказница, ловко и с насмешкой, творила свои злодеяния: обходила силки, делала подкопы, искала дырки в стенке курятника — регулярно сокращая популяцию домашних кур. И пусть утаскивала она самых старых кур, не трогая молодых несушек, хозяин дома не желал делиться с лесной охотницей. Несколько раз устраивал он ей засаду, и Дарья принимала в ней активное участие: она держала в руках фонарь, подсвечивала тёмные углы курятника. Но лисица… всегда побеждала Мирона и — сбегала, унося в зубах придушенную курицу, а Дарья только мельком успевала рассмотреть воришку. Она была рыжая при рыжая, и на хвосте, словно родимое пятно, у неё была яркая, оранжевая отметка.

  После такой охотничьей практики, Дарья прекрасно умела пользоваться фонарём. Поджигать его она не спешила, потому что не хотела ненароком привлечь чьи-либо внимание. Когда на улицу опустилась ночь и все звуки в доме затихли, будущая беглянка поднялась с кровати, прокралась в прихожую, взяла фонарь и выбежала во двор.

  Девочка тут же удивилась, насколько сильно изменилась её полянка ночью: забор казался чёрною, неприступною стеною; редкие кусты были похожи на затаившихся монстров, ждущих, когда ты подойдёшь поближе; открытое пространство угнетало и вызывало паническое желание спрятаться, скрыться, притом немедля. Темнота сильно меняла акценты, и полянка больше не казалась ей радужной и безопасной, но несмотря на страх, Дарья не зажигала фонарь, пока не дошла до знакомого муравейника, а отчий дом, по её мнению, теперь находился достаточно далеко, чтобы родители не помешали ей.

  Чиркнув спичкой, Дарья превратила маленькую коричневую головку в дрожащий огонёк. Бережно переместив пламя в лампу, она закрыла стеклянную дверцу фонаря и подняла его за ручку. Осветив муравейник, девочка, к несчастью, увидела, что никого из жителей нет дома, и даже песочная баррикада, которую она возвела им вчера, осталась не тронута. Это навело её на мысль, что муравьи покинули своё жилище, скорее всего — они исполняли просьбу Сони. Сестра не хотела, чтобы Дарья вновь отыскала к ней дорогу. Наверное, она рассчитывала на то, что, столкнувшись с таким препятствием, Дарья повернёт назад.

  «Неужели, она слышала моё обещанье? И теперь пытается мне помешать?» — подумала Дарья, безуспешно пытаясь отыскать хоть кого-то из муравьиной братии. Без проводников вряд ли она доберётся до светящегося озера. Путь туда был тернистый и долгий, а на обратной дороге Дарья неслась как молния, и не запомнила его. Теперь её затея была обречена. Малышка знала, что, вступив в тёмный лес, она, вероятно, просто заблудится. Значит, ей стоит повернуть назад? Вернуться, пока мама и папа не обнаружили её пропажу. Забыть о Соне — жить дальше, прикидываясь, что она никогда не существовала, как и делали родители?

  «Нет, Соня. Хочешь или не хочешь, а я приду к тебе на выручку» — решительно подумала Дарья и — перелезла через ограду, оказавшись в лесных владениях.

  Долго шла Дарья, выискивая знакомые тропинки, деревья и пещеры. Несколько раз выбиралась она на полянки, которые казалось уже посещала, но чем дальше она уходила от забора, тем меньше узнавала что-то. Лес пугал её, и запаса храбрости едва хватало, чтобы всякий раз не цепенеть от ужаса, когда рядом трещали ветки или пробегал вблизи дикий зверь. Кроны деревьев представлялись ей всё более крючковатыми, страшными и, кажется, живыми; кто-то следил за ней: она ощущала жадный взгляд, впивающийся в её спину.