Озеро чудес

Глава 20. Отчаяние

 — Маргарита? — Игорь, взволнованный её состоянием, окликнул жену; она обернулась, посмотрела на него, но казалось, что взгляд её направлен куда-то поодаль.

  Миронов понимал, какие чувства сейчас испытывает Маргарита. Его отцовское сердце рвалось на части, тревожно и болезненно ухало в груди, словно оно вот-вот не выдержит и остановится. В каждом кусте, за каждым стволом, впадиной или бугром он отчаянно пытался разглядеть свою маленькую дочь.

  «Где же ты, золотце? Покажись папе, умоляю тебя, прошу…» — каждая клеточка его души кричала и просила. Ему было больно. Ему было страшно. Очень страшно. Он боялся потерять Дарью навсегда, а вместе с ней их покинет всякая любовь. И никогда — до самого исхода их жизни — не будут они любить как прежде. Ничего не вернётся к ним, и жизнь превратится в муку, а их брак — в чудовищную ошибку.

  — Мне тревожно за неё. Вижу, что и ты переживаешь, Игорь, — мужчины, после очередной проверки, сошлись в центре поисковой цепочки; Толя Самойлов поправил заплечный мешок на своей спине, положил руку на плечо Игоря; они обменялись взглядами.

  Миронов не знал, но в мешке Толя держал комплект теплой одежды и пару банок солений, а к ним несколько кусочков хлеба, кусочек сала, пару яблок и листья чая, разумеется — маленький котелок и пару кружек тоже имелись.

  «Дарья ведь голодная будет? Я соберу ей покушать. И ласточки низко к земле летают, а значит — может пойти дождь. Я положу ей свои тёплые вещи, и не надо мне помогать, папа. Я всё сделаю сам. Ты только возьми мешок с собой…» — попросил Максимка и, с видом человека крайне устремленного, заботливого и взрослого, убежал в погреб.

 — Может, ты отправишь её домой, Игорь? — спросил Толя у своего соседа; про мешок, собранный его сыном, он рассказывать не спешил. Пусть будет сюрпризом, когда девочка найдётся. Даже в мыслях, Толя не желал допускать такую страшную и угнетающую фразу: «Если найдётся»

 — Если бы мог — отправил бы, Толя. Но она не послушает, а если силой увести её из этого проклятого леса — не простит, — Игорь посмотрел на длинную цепочку людей и на Маргариту, будто бы опьянённую опиумом. Так плохо она выглядела и такой уставшей казалась.

 — Место это лихое, Игорь. Кожей чувствую, как врезаемся мы во что-то злое, страшное. Люди встревожены, но назад воротиться пока никто не просился. Знают, каково может быть Дарье посреди этого кошмара. Да ещё и погода… — Толя понизил голос, бросил взгляд сквозь мрачную завесу вековых сосен. — Мне Павел рассказал, что теперь им видится всякое. Мол волка видели с оленьими рогами, барсука с птичьими крыльями, а совсем недавно — лису. Причём ростом она с человека, стояла на задних лапах, хвост рыжий, глаза с хитрецой. Знаю, что бредни — у страха глаза велики. Навыдумывают всякого... Только, Игорь, я сам эту лису, кажется, видел. И будто она предупредить нас пытается о чём-то, но подойти ближе боится…

 — Мы в Чертовой колыбели. И я даже не знаю, в самой ли её гуще. Здесь всякое может происходить, Толя. Мне очень жаль, что я сразу в это не поверил… — Миронов понурил взгляд, примял сапогом поганку. — Жил у меня когда-то один паук в доме. Вечно плёл паутину в углу детской комнаты, под потолком. Маргарита боялась, что он принесёт лиха. И я в нём ощущал что-то необычное. Скажем, словно он мыслил разумно, чувствовал и мог нас понимать. — Игорь немного помолчал, а потом жестом попросил Толю следовать за ним. Разговор они продолжили на ходу:

 — Я его выгонял. Причём не раз. Да и не церемонился особо: пытался его прихлопнуть тем, что под руку попадётся. Он всякий раз возвращался на своё место, прятался от меня, убегал.  А перед тем самым днём, я его увидел в привычном углу. Только вид у него был помятый, болезненный. И знаешь, что меня удивило? Смотрел он на меня так, словно пытался о чём-то предупредить. Будто бы знал, что нельзя нам в лес. Разумеется, тогда я не сильно задумывался о том, что мог значить взгляд паука. Кто в здравом уме вообще будет думать о подобных вещах? Согласен? — спросил Игорь у Толи; его собеседник многозначно кивнул.

 — И только после того, как случилась беда, я понял, что паук мог быть родом из леса и что его обитатели не все желают нам зла, — Игорь внимательно посмотрел на Толю; лицо Миронова, как раз в этот момент, осветил факел проходящего мимо мужчины, от чего черты лица кузнеца приобрели глубокий, почти таинственный вид.

 — Знаешь, долгое время я считал себя безумцем. Никогда и никому, даже Маргарите, не рассказывал о том, что довелось мне повидать. Злая ирония… — Миронов нахмурился, — только посреди всей этой чертовщины я почувствовал, что могу кому-то открыться.

 — Тогда и я буду с тобой честен, Игорь. Вот послушай, о чём давно уже не принято говорить в нашей семье. И дело это касается моей прабабушки Риты. Сам я эту историю услышал от матери, а она в свою очередь переняла рассказ от своей мамы, — Самойлов огляделся, словно опасался, что их подслушают, но потом плюнул на свои страхи, продолжил:

 — Прабабушка Рита поздно забеременела. Говорят, что она уже совсем было отчаялась и никакие молитвы не помогали ей обрести счастье материнства. Кто знает, может когда бог дарит чудо, чёрт всегда рядом, чтобы испортить его деяние своим проклятьем. Рита забеременела, но, когда наступил пятый месяц, она заболела неизвестной хворью. Муж Риты бросился по сёлам и городам. Доставлял к жене знахарей, врачей, ведуний, однако — всё безуспешно. Медицина, будь она высокая или народная, разводила руками. Врачи дали ей две недели жизни. Не более. — Толя прервал рассказ; мужчины осмотрели поисковую цепочку. Игорь убедился в том, что жена его на месте. Самойлов попросил мужчин и женщин рассчитаться по порядку, а сам продолжил:

 — Все на деревне знали, что Риту не спасти, и в сердцах готовились с ней проститься. Наверное, так бы оно и случилось, но в дом нашей семьи неожиданно пришёл тогдашний настоятель храма. Как верующий человек, Рита пустила его в свои покои. На тот момент она едва ходила, её мучала лихорадка и терзала боль. Наверное, она уже не ждала помощи от бога, но хотела попросить его не за себя, а за всех своих близких, дабы тот подарил им счастье и здоровье.