Озеро чудес

Глава 21. Путеводный свет

 — Игорь Андреевич, подожди! Одумайся! — Толя Самойлов тяжело дышал. Он и представить себе не мог, что его, лесоруба, вот так запросто обойдёт в скорости кузнец. Впрочем, Игоря в спину толкали немыслимые по силе пружины: страх и любовь.

 — Я должен её вернуть, Толя. Каковы бы не были причины — она моя жена, и я не дам ей сгинуть. Лес её не получит! Никого ему не отдам! — прорычал Игорь, попутно взяв в руку фонарь Маргариты. Тяжелое отчаяние никуда не делось, однако, он понимал, что ему нельзя опускать руки. Только не сейчас.   

 — В такой темноте тебе её не отыскать, а буря поблажек делать не станет. Громыхает, аж душа в пятки уходит. Один пойдёшь — погибнешь, — рука Толи легла на плечо Миронова, как знак поддержки и символ здравого смысла. 

 — Я знаю, что ты желаешь мне добра, но иного выбора у меня нет. А был бы ты на моём месте, то, несомненно, поступил бы также, согласен? — Игорь поднялся на ноги; взгляд его был уверенный, твёрдый, как у человека, который поставил на кон всё, что только имел.

 — Прав ты, Игорь Андреевич. Не смог бы я воротиться и оставить свою семью на погибель, — убрав руку с плеча друга, Толя серьёзно посмотрел на него и добавил:

 — Я с тобой пойду. Вдвоём сподручнее будет...

 — Ценю твою помощь, Толя, однако, прошу, оглянись вокруг. Наши люди напуганы: побег Маргариты пошатнул их уверенность. — повинуясь просьбе Миронова, Самойлов обвёл взглядом поисковую цепочку, вернее — её остатки: люди сбились в небольшие группы, а кто-то стоял в одиночестве, тревожно размахивая факелом, в попытке отпугнуть невидимого хищного зверя, нарисованного ему разыгравшимся воображением.

 — Ты нужен им, Толя. Больше чем мне… — Игорь повторил жест своего товарища: дружественно положил руку на его плечо, заглянул ему в глаза и произнёс:

 — Верни мужчин к их семьям. А за меня не волнуйся. Сам же говорил, что есть в этом лесу не только плохое, но и что-то хорошее. Вдруг мне повезёт… — стоит сказать, что в его словах не было надежды на призрачное чудо, однако в нём оставалась вера в собственные силы. Её будет достаточно, чтобы двигаться вперёд и не отступать до самого конца…

 — Хорошо, Игорь. Будь по-твоему… — смирился Толя; кузнец отпустил его плечо, развернулся и собрался было уходить, как вдруг лесоруб окрикнул своего соседа и неуверенно спросил:

 — Как думаешь, Игорь: могла ли Маргарита услышать наш разговор?

 — Это ты к чему? — удивился Миронов неожиданному вопросу.

 — Вдруг она подслушала нас. Узнала, что мы подобрались к её тайне, поэтому и сбежала? —

 — Мы были далеко от неё. Это невозможно и… — Игорь замолчал. Взгляд Толи ему не понравился. Казалось, что если он продолжит наговаривать на Маргариту, то ссоры не избежать. Толя, вероятно, тоже осознал, к чему рискуют привести его слова.

 — Я пойду. Нужно собрать людей, пересчитать всех… — Миронов продолжал молчать, и эта пауза оказывала гнетущие давление на обоих мужчин.

 — Иди, Толя, иди… — наконец-то выдавил из себя Игорь. Толя услышал, обернулся: лицо его друга изменилось. Над Мироновым будто повисла хмурая туча. И казалось, что его упрямая вера надломилась и даже если он найдёт жену, то их ждёт не тёплое воссоединение, а скорее — скандал, трагедия или что-то ужасное и непоправимое…

  Всю обратную дорогу Толя будет корить себя за то, что не сдержал языка и что слова его могут привести к беде. И если не вернётся Миронов, жена его Маргарита и дочь их Дарья — быть ему в этом повинным до конца своей жизни.

  Игорь тем временем выдвинулся на поиски Маргариты. Он совершенно не знал, куда она могла пойти, а главное — зачем? Кузнец старался отогнать тревожные мысли: пытался выискивать следы сбежавшей жены: какие-то намёки или обозначения. Но, к сожалению, лесное однообразие только больше запутывало его.

  Фонарь бросал тусклые лучи на намокшие стволы деревьев и блестящие от влаги листья кустов в подлеске. В безуспешных поисках Игорь провел не меньше часа. Притом совершенно ничего не обнаружил. Сдаваться он не собирался, однако его мозг был перегружен утомительной и напряженной работой. Неудивительно, что ему стали чудиться странные голоса в ночном мраке, невиданные образы диковинных существ, которые порой мелькали между пушистых лап зеленой сосны и ели.

  И вот уже казалось, что рассказы людей получают своё подтверждение, а может это его разум, испуганный и уставший, придумывает всех этих несуществующих чудовищ? Как знать? Но визуальные образы неожиданно наполнились вполне осязаемыми деталями: Игорь ощущал мерзкое зловоние, которое преследовала его всюду, куда бы он не направился.

  В ночном мраке он не мог рассмотреть источник необъяснимого смрада и ошибочно считал, что просто набрёл на могильник или где-то рядом лежал погибший олень, и тело его подверглось разложению.

  «Будь всё так — запах пропал бы, как только я отдалился от трупа. Этот же не пропадает. Он всё ближе. Он всё более явный», — Игорь заставлял свой разум анализировать ситуацию; тот супротивился, словно задурманенный отравленным воздухом.

  Вдруг кузнец услышал мерзкий и противный писк, исходящий из-за ближайшей сосны, чьи ветви были настолько стары, что ослабели и легли на землю. Видимость за ними была крайне слаба, и все же Миронов разглядел какое-то массивное тело, покрытое толи шерстью, толи плотной щетиной частых иголок. Тварь смотрела на него и, как ему показалось, изучала с неподдельной жадностью.

  Кузнец всё ещё не доверял своим глазам и даже не спешил прислушиваться к слуху и осязанию, настолько диким и нереальным показался ему невиданный зверь. Игорь вытянул перед собой фонарь, чтобы получше осветить мрак за сосной и убедиться, что страшное нечто ему не привиделось.

 За сосной послышался недовольный писк. Зверь как будто дернулся, и что-то маленькое и твёрдое выстрелило в сторону Игоря: кузнец услышал пронзительный треск разлетевшегося стекла. От неожиданности мужчина выронил разбитый фонарь на землю, и в его последних умирающих лучах Игорь рассмотрел камень, который, непременно, был подобран у берега реки.