Озеро между нами

ПРОЛОГ

Озеро дышало тишиной. Его гладкая поверхность отражала небо, как стекло — без трещин, без волн, будто время остановилось. Солнце скользило по воде золотыми пальцами, согревая плечи двух девочек, играющих у берега. Всё казалось волшебным и безопасным, как будто этот летний день был вырезан из сна и положен на ладонь.

Анна смеялась — звонко, беззаботно, как только могут смеяться десятилетние дети. Она плескалась в воде, высоко подбрасывая капли, ловя их ртом, как если бы это был дождь. Её мокрые волосы липли ко лбу, глаза сияли от счастья, пальцы дрожали от воды и восторга. Она была ребёнком — в полном, хрупком смысле этого слова.

Рядом, чуть дальше по глубине, её старшая сестра Мария медленно плыла на спине, закрыв глаза. Спокойная, как само озеро, она всегда казалась Анне почти волшебной — сильной, красивой, непоколебимой. Мария — три года старше, её кумир, её звезда. Анна подражала ей во всём: в походке, в словах, в интонации. Даже теперь, в воде, она копировала каждое движение сестры, как могла.

— Мария! Смотри! — крикнула Анна и вдруг с разбега запрыгнула с плоского камня в озеро, неуклюже взмахнув руками, как птица, которая впервые пробует летать.

Мария резко открыла глаза. — Анна, не заплывай далеко! — её голос, обычно мягкий, прозвучал тревожно. Но он тут же растворился в лёгком ветерке, который прошелестел по поверхности воды.

Анна не услышала. Или услышала, но решила, что сможет. Дети часто думают, что могут всё. До поры.

Она плыла вперёд — к самому центру озера, туда, где вода становилась тёмной и загадочной. Туда, где взрослые говорили: «Глубоко». Ей хотелось показать, что она тоже взрослая, тоже умеет. Но с каждым гребком тело тяжелело, дыхание стало резким и рваным, а вода — холодной, будто что-то под ней проснулось.

Вдруг под ногами исчезло дно. Ноги беспомощно болтались в пустоте. Анна захлебнулась, вдохнула воду — и внутри сразу стало больно, жгуче. Она захлопала руками, но тело не слушалось. Вода в ушах, во рту, в глазах. Паника вспыхнула моментально, ярко, как пламя спички.

— Мария! — прохрипела она, в отчаянии протягивая руки в никуда.

И ушла под воду.

Мир замолчал. Стало темно. Вода тянула вниз — настойчиво, неумолимо. Озеро больше не казалось волшебным. Оно стало пастью. Ледяной, равнодушной, бездонной.

Но вдруг — тёплые руки. Объятия. Мария. Она схватила Анну, резко потянула вверх, обвив руками её грудную клетку, чтобы та могла дышать.

— Держись! — крикнула Мария сквозь плеск воды. Её голос был сдавленным, но твёрдым. Она боролась с озером, с его тягой, с его тишиной.

Анна чувствовала: она спасена. Её выталкивают, к берегу, туда, где песок, где свет, где папа и мама. Она кашляла, плакала, хватала ртом воздух, с трудом распознавая реальность.

Она очнулась уже у самой кромки воды. Её тянуло назад, к сестре — поблагодарить, обнять, заплакать на её плече. Она повернулась.

Но Марии там не было.

Только вода. Рябь. Солнце, дрожащим бликом играющее на поверхности.

— Мария? — прошептала Анна.

Никто не ответил.

Марии не было долго. Слишком долго. Мама кричала её имя, бегая вдоль берега, спотыкаясь, срываясь в рыдания. Папа нырял снова и снова, пока не начал кашлять кровью. Всё это — как в замедленном сне, в котором невозможно кричать, невозможно проснуться.

Когда Марии вынесли из воды, она уже не дышала.

Анна сидела на пледе, завернутая в большое, сухое полотенце, и смотрела на её тело — как на куклу. Как на что-то далёкое, неправильное. Мир рассыпался внутри неё, как стекло в воде. А в груди — только ужас и тишина. И мысль: это я… если бы не я…

С тех пор Анна больше не плавала.

С тех пор каждую ночь ей снилось озеро.
И каждый раз Мария тонула снова.