Озеро между нами

ГЛАВА 4

Коридор был пуст. Пахло лимонным воском и старыми книгами. Анна шагала быстро, не оглядываясь. Она чувствовала, как на ней дрожит каждая молекула кожи, как будто кто-то слишком внимательно посмотрел внутрь.

— Подожди! — голос Макса отозвался за спиной.

Она остановилась. Не потому что хотела. Просто ноги сами не послушались.

Макс догнал, встал рядом. Секунда. Молчание.

— Ты… — начал он. — Ты была настоящей.
— Что? — она нахмурилась, всё ещё не глядя в глаза.
— Там. В кабинете. Такой я тебя не знал.
— А ты и не знаешь меня, — отрезала Анна.
— Знаю теперь чуть больше, чем вчера.

Она посмотрела на него.
И впервые — без маски. Сухо, уставше, но не враждебно.

— Мне не нравится, когда люди видят во мне что-то хрупкое.
— Почему?
— Потому что я не имею на это права.

Макс нахмурился.
— Кто сказал?

— Все, — она пожала плечами. — Школа. Родители. Жизнь.
Он покачал головой.
— Это неправда.

Анна рассмеялась.
— Ты приехал два месяца назад, Макс. Поверь, ты не знаешь, как здесь всё устроено.

— И ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Нет. Я хочу, чтобы ты не лез туда, куда не просят.

Он молчал.
И вдруг:
— Мне кажется, ты не хочешь, чтобы я лез. Но ещё сильнее — ты хочешь, чтобы кто-то наконец остался.

Это было слишком близко. Слишком прямо. Слишком… больно.

Анна отвернулась.
Вздох.
— У тебя есть родители. Ты не сломанный. Ты просто запутался.
— А ты?
— Я — трещина в дорогом стекле. Меня не чинят. Меня прячут.

Макс вдохнул глубже.
И вдруг — медленно, как будто боялся отпугнуть, — протянул руку.
Коснулся её пальцев. Легко, почти невесомо.

Анна не отдёрнулась.

— Ты не одна, — сказал он.

И это было страшнее любых слов. Потому что — правда.

Они стояли в коридоре клиники, как двое выживших после кораблекрушения.

Когда Анна вернулась домой, в доме уже был отец.
Он стоял у окна с бокалом вина, смотрел на дождь. Её мать на кухне говорила по телефону на двух языках сразу.

— Ну как ты? — спросил он, не поворачивая головы.

— Нормально.
— Доктор Блох сказал, что сегодня была сессия с кем-то ещё.
— Да. С мальчиком из школы.
— Ты кого-нибудь знаешь из тех, кто туда ходит?
— Нет, — солгала она.

— Надеюсь, он не мешал тебе сосредоточиться.

Анна не ответила.
Что она могла сказать? Что впервые за много лет кто-то услышал её страх, не испугавшись его?

На следующий день в школе всё было как всегда.

Анна — в окружении девочек. Улыбки. Смех. Вечеринка у Жюльен в субботу. Новый маникюр.
Макс — за последней партой. Тетрадь в клетку. Ни одного пятна. Он читал «Идиота» Достоевского на немецком.

И всё было как будто вчера, кроме одного.

Каждый раз, когда их взгляды пересекались — было нечто.
Ниточка. Тонкая. Незаметная. Но она была.

После уроков она догнала его у шкафчиков.

— Эй.
Он обернулся.
— Привет.
— Я… — Анна запнулась. — Спасибо за вчера.
— За что именно?
— За то, что остался.

Он улыбнулся.
И сказал:
— У меня есть правило: если человек тонет, я не спрашиваю, зачем он зашёл в воду.

Анна не знала, что ответить.
Только почувствовала: ещё одна трещина в её стекле стала чуть мягче.