Озеро между нами

ГЛАВА 17

Принстон укутывался в желтое и багровое. Листья падали, как стихи, неспеша ложась к ногам. А внутри Анны все рвалось.

Каждая улыбка Макса Лее — будто игла.
Каждое утро — сжатый кулак внутри.
Каждая ночь — сон, где она снова тонет.

И всё же — она молчала.

Аудитория. Групповая работа.

Анна писала заметки, Лея что-то чертила на доске. Макс — между ними. Улыбчивый. Вежливый. Чужой.

— Анна, ты согласна с этой моделью? — Лея подошла ближе, протягивая график.

Анна кивнула, не глядя.
— Да. Всё верно.

Макс наблюдал. Молчал.

После пары догнал Анну у выхода.
— Подожди. Почему ты игнорируешь меня?

Она остановилась, глядя перед собой.

— Я не игнорирую. Просто... учусь быть честной. С собой.

— И что же ты узнала?

— Что если человек может быть с кем-то другим — он, вероятно, и не выбирал тебя.

— Я не с Леей.

— Но ты не со мной.

Тишина.
Он не знал, что сказать.
А она — уже ушла.

Вечер. Кампус. Освещённые дорожки для бега.

Анна шла одна, в наушниках.
Плейлист — спокойный. Но внутри — буря.

Сзади — крик.

— Анна!

Она обернулась. Макс бежал. Без рюкзака. Без куртки. Взъерошенный. Настоящий.

— Ты опять убегаешь, — выдохнул он. — Я не могу тебя догонять, если ты не хочешь, чтобы тебя догнали.

— Я не убегаю. Я... — голос дрогнул. — Я просто не могу снова стать той, кого оставят.

Он встал прямо перед ней.

— Я не уйду. Даже если ты меня выгонишь. Даже если снова захочешь молчать.

Молчание.

Она посмотрела на него. В глаза. Глубоко.
— Зачем ты меня держишь?

— Потому что ты — это голос, который я хочу слышать в голове, когда сомневаюсь. Потому что даже твоя злость лечит. Потому что я вижу твою боль — и не пугаюсь.

И он сделал шаг.
И ещё один.

Теперь — рядом. Совсем.

Анна выдохнула.
— У меня внутри озеро. Я каждый день тону.

Макс аккуратно дотронулся до её щеки.
— Тогда я каждый день буду тебя вытаскивать. Если позволишь.

Она закрыла глаза.
— Только если ты сам не утонешь со мной.

Он усмехнулся.
— Вместе — плывём.

И в этот момент — не было слов. Только тёплые пальцы, сцепленные в октябрьском воздухе.
И дыхание, которое становилось одним.