Ожерелье для Дракона

Глава 9. Страшно вкусно

Кисти старушки были окрашены в багрово-чёрный, будто в свежей слизи или запёкшейся крови. Но самое жуткое – её щеки и губы были в таких же алых пятнах. Когда она сделала ещё один шаг ко мне, я заорала:

– Не подходи!

– Ну ты чего? – присела она рядом и облизала пальцы. – Это страшно вкусно…

Я застонала от ужаса.

– В этом году шикарный урожай жимолости и смородины. Таких вкусных ягод давно не было, сладких, с кислинкой – прямо на радость сердцу!

Я с облегчением выдохнула и попросила её освободить меня от паутины.

Старушка ловко с ней справилась, видимо для неё это было привычно. Потом протянула мне маленькую плетёную корзинку, полную тёмно-синих ягод.

– Угощайся, – добавила она тепло. – Я ещё малину собрала, и чернику. Можем насушить.

– Я ничего не понимаю, – призналась я, принимаясь за ягоды. – Вы так на меня орали, потом куда-то пропали, вернулись с ягодами.

– Ну прости. Перенервничала. Но всё уладилось. Помирились вроде.

– Вы можете мне толком объяснить?

– Братья, говорю, помирились. А поссорились из-за тебя. Твой-то Рейвен Многокрылый за Делинкой душу потерял. Твое ожерелье ей подарил, а ведь это неправильно. Не ей оно предназначалось. Он ведь вместе с этим ожерельем тебя отдал ей в рабство. Где ж такое видано? Ну младшой за тебя заступился, потребовал вернуть ожерелья.

– Вейрон заступился за меня? – вскрикнула я от удивления.

Младшего брата мужа я знала плохо, видело всего пару раз, один раз на нашей свадьбе, второй раз в саду, когда он привез сводную сестру Делину к нам в замок.

Встреча с ним случилась неожиданно, тогда мне показалось, что на меня навалилась вся мощь мира. Младший дракон, величественный и холодный Вейрон, смотрел на меня, будто я была ничтожной песчинкой, случайно оказавшейся на его пути.

Он был гораздо крупнее моего мужа. Его фигура выделялась среди зелени, словно частица чего-то более возвышенного и чуждого этому простому месту. Он был красив, почти безупречно – с тонкими чертами лица, немного надменным взглядом и непринуждённой грацией в движениях, которые казались отточенными до совершенства. Но в его холодности скрывалось что-то большее, чем просто отсутствие интереса. Его глаза смотрели на меня с лёгким, почти ледяным равнодушием, будто я была частью пейзажа, не стоящей внимания.

Всё внутри меня сжалось от этой отстранённости, и я не могла решить – то ли пытаться заговорить, то ли оставить его в его безупречной недосягаемости

Но раз уж встреча состоялась – я осмелился заговорить первой.

– Добрый день, господин Вейрон! Как вы себя сегодня чувствуете? Надеюсь, солнечная погода радует вас так же, как она радует нас в саду. Если у вас есть немного времени, я бы с удовольствием услышала ваше мнение о... например, о ландшафтных изменениях, которые произошли недавно. Мой муж говорил, что ваш взгляд тонок, и вы заметите то, что ускользает от других.

Мне казалось, что такой подход соединял вежливость, уважение и лёгкий намёк на общение.

Лорд Вейрон ответил надменно и сухо:

– Ландшафт удивляет своей напыщенностью и непродуманностью. И мне больно осознавать, что вы этого не видите.

Его слова обидели меня и разрушали надежды на приятный диалог.

– Ваша прямота, милорд, безусловно впечатляюща. Признаюсь, мне всегда казалось, что именно в честных оценках кроется сила истинного вкуса. Быть может, вы могли бы подсказать, что способно придать этим местам больше изящества? Ваши советы могли бы стать бесценными для нас. – Я пыталась сохранить уважительный тон и при этом уже оглядывалась по сторонам, чтобы сбежать и исчезнуть с его горизонта.

Лорд Вейрон, продолжая надменно осматривать ландшафт, внезапно почувствовал на щеке прохладную липкость: это пролетевший голубь наградил его своим неблагородным даром. Среди слуг прокатился шёпот изумления и сдержанных смешков, но никто не осмелился даже намекнуть на случившееся.

Лорд медленно вытер пятно платком, с тем хладнокровием, на которое был способен только человек его положения.

Получилось еще хуже.

Я поспешила помочь. Что-то в его взгляде, в его странной неподвижности, заставляло меня действовать быстрее. Кончиками пальцев я осторожно смахнула едва заметный след, стараясь лишний раз не касаться его кожи.

Лорд Вейрон всё так же неподвижно смотрел перед собой, словно не замечая моего жеста. Но когда я отстранилась, он сказал мягко, но с едва ощутимым оттенком мрачного юмора:

– Всегда думал, что голуби – создания чистоты. Ах, как я ошибался...

Все вокруг замерли, а я опустила взгляд, чтобы скрыть смущение.

Я не знаю, чем я думала, когда решилась помочь, но я заметила, как он дернулся, словно ушел от удара.

Приготовилась слушать его гнев.

Но неожиданно, деверь сделал шаг вперёд, и я заметила на его шее лазурные чешуйки, которые блеснули на свету, а в больших глазах можно было прочесть что-то, чего у Многокрылых похоже никогда не было – теплоту.