Ожерелье для Дракона

Глава 25. Он снова Дракон

Танец закончился так же внезапно, как и начался. Одна секунда – мы парили в сердце розового вихря. Следующая – мы оказались в полном одиночестве на берегу моря.

Тишина. Глухая, оглушительная тишина после симфонии полета и криков. Только шум прибоя – ровный, монотонный, и крики далеких чаек. Ни музыки, ни фламинго, ни вихря. Только теплый песок под босыми ногами, соленый воздух и бескрайняя синева моря, сливающаяся с небом на горизонте.

Я пошатнулась, все еще ощущая качание полета в ногах, и огляделась, не веря своим глазам.

– Что случилось? – вырвалось у меня. – Куда они все делись? Как мы… здесь? – Мои вопросы повисли в воздухе, смешавшись с плеском волн.

Вейрон стоял рядом. Его обычная уверенность, та самая, что позволяла ему молча схватить меня и вознести в небо, куда-то испарилась. Он смотрел то на море, то на песок, то на меня, и в его глазах читалась редкая для него растерянность. Он даже потер затылок, неловкий жест, который я у него никогда не видела.

– Ну... – начал он, запинаясь, и это само по себе было невероятно. – Честно говоря... я и сам впервые в такой ситуации. – Он обвел рукой пустынный берег, подчеркивая удивительность нашего положения. – Смею предположить... – он сделал паузу, выбирая слова, – ...что Провидение таким образом уединило парочки. Ведь они же для этого и танцевали, да? Чтобы найти свою половинку. А мы... – он запнулся, не закончив.

Я покраснела. Теплая волна крови так сильно прилила к щекам, что я почувствовала ее жар даже на шее. Его слова – «уединило парочки» – прозвучали в тишине как удар колокола. Они повисли между нами, наполненные вдруг невероятным, смущающим смыслом.

Получается, мы... Мы что пара?

Мысль была такой огромной, такой пугающей и одновременно... сладкой, что я боялась даже подумать на эту тему.

Я резко опустилась на песок, стараясь разглядеть каждую песчинку, лишь бы не встречаться с его взглядом. Сердце бешено колотилось. Море шумело, солнце припекало, а мир вокруг сузился до неловкого молчания, теплого песка под ногами и смутного, невысказанного вопроса, витавшего в соленом воздухе между нами.

Что теперь?

Почему он так на меня смотрит?

У меня растрепались волосы?

Моей платье помялось?

Боже, я не могу выносить этого взгляда.

Я не понимала, что дальше. Что вообще можно сказать или сделать после такого? После фламинго, небесного танца, вихря и... этого намека на "парочку", брошенного Провидением? Мысли метались, как перепуганные мыши, не находя выхода. Одно было ясно: любое мое слово, любой жест сейчас могут быть истолкованы неверно. Молчание висело между нами тяжелым, теплым одеялом, пропитанным соленым воздухом и невысказанностью.

И тогда, словно мое тело решило взять ситуацию в свои руки и разрядить невыносимое напряжение самым прозаическим способом, у меня в животе забурлило.

Не просто заурчало тихонько, а забурлило – громко, настойчиво, с явным недовольством. Звук был на удивление отчетливым в этой прибрежной тишине, похожим на ворчание маленького, но очень сердитого подводного существа. Волна тепла, на этот раз не от смущения, а от чисто физиологического протеста, прокатилась по животу. Я инстинктивно согнулась еще сильнее, положив руку на предательски шумящее место, как будто могла его заткнуть силой воли. "Тише! Не сейчас! Ради всего святого!" – пронеслось в голове панической мыслью.

Конец света. Определенно.

Я тихо застонала.

– Что с тобой? – спросил он, и в его голосе уже не было прежней растерянности, лишь спокойное любопытство.

Я сжалась в комок, чувствуя, как жар снова заливает лицо. Признаться в этом после всего... после магии, намеков и смущения? Было унизительно.

– Я… я хочу есть, – прошептала я, уткнувшись лбом в колени, готовясь к насмешке или неловкому молчанию.

Так и случилось. Вейрон усмехнулся. Однако это была не та сдержанная, загадочная усмешка, к которой я привыкла в последние время. Это был прежний короткий, резкий, почти хищный звук, полный внезапно проснувшейся силы и какого-то первобытного удовлетворения.

В эту секунду он стал настоящим Драконом, переполненный самой сутью древней, могучей силы. В его глазах вспыхнуло холодное пламя, поза сменилась на уверенную, властную. Исчезла последняя тень человеческой неловкости.

Магия момента пропала навсегда.

Он усмехнулся снова, шире, обнажив белые зубы. И за его спиной появились крылья. Огромные, кожистые, как у исполинской летучей мыши, перепончатые и мощные, отливающие темной бронзой и черной сталью в солнечном свете. Они взметнулись, заслонив на мгновение солнце и море, отбрасывая на песок огромную, зловещую тень.

Он высоко взлетел одним могучим толчком, подняв вихрь песка, который заставил меня зажмуриться.

С высоты птичьего полета, набрав невероятную скорость, он сложил крылья и обрушился в глубину океана. Удар о воду был оглушительным – громкий, хлесткий. Взметнувший фонтан брызг, который достиг даже берега.

Я вскочила, забыв и голод, и смущение, в ужасе и изумлении вглядываясь в пенящуюся воду.