Ожерелье для Дракона

Глава 28. Родительский дом

Я стояла на пороге дома и ощущала внутри себя пустоту. Вот сейчас открою дверь и увижу хаос, зияющие пустотой шкафы, белье на полу.

Все против меня.

Вейрон, оценив мое затруднительное положение, небрежно махнул рукой в сторону своих владений.

– Предлагаю переждать в моем замке. Там тебе ничего не грозит.

Сердце екнуло от неожиданности и... чего-то еще, смутного и опасного. Замок Вейрона? Убежище, о котором можно только мечтать? Но мысль о возможных последствиях, о ярости мужа, если он узнает, где я скрываюсь – и от кого – сжала горло ледяным страхом.

– Благодарю вас за великодушие, милорд, – выдохнула я, опуская глаза, – но... я не осмелюсь. Лучше мне переждать это время в доме родителей. Там... спокойнее.

Я тихо открыла дверь и осторожно зашла домой, стараясь не нарушить тишины. Успокаивающими волнами меня окутал аромат свежей мелиссы.

Мама в это время внимательно перебирала траву, готовя её к сушке, а папа с сосредоточенным лицом натягивал верёвку, устраивая ей подходящее место. Дом был привычно наполнен уютом и теплом, где каждая деталь казалась частью спокойной гармонии.

Я остановилась у порога, внимательно наблюдая за их работой.

– Ты разве не устала, мам? – негромко спросила я.

Услышав голос, мама замерла, затем её лицо озарилось ласковой улыбкой.

– Аструшка, доченька! – И в следующее мгновение она уже бросилась к двери. – Цветок мой, ты как здесь?

Папа тем временем тоже подошел и ответил за маму.

– Мама не устала. Такая работа успокаивает душу. А мелисса – сила природы, она принесёт нам здоровье.

Я рассмеялась, тоже обняла отца.

Я села за стол, дожидаясь пока родители хлопотали по хозяйству. Мне нравилось слушать, как мама и папа тихо переговариваются о том, чем лучше меня угостить.

Взяв сухарик, я заметила, как аккуратно уложены готовые пучки трав. Папа уже взялся за чайник, а мама начала складывать оставшуюся траву в мешочки из ткани.

Я раскрыла книгу, что лежала на столе. Казалось, страницы не спешили обнажать передо мной свои секреты: мысли блуждали где-то там, в замке лорда Рейвена.

– Твой любимый, с сушеным виноградом. – поставила мама передо мной тарелку с творогом. – Что там у вас случилось, милая? Мы с папой с трудом узнали лорда.

– Ма, просто я на него обиделась. Ну в семье же бывают недомолвки. Время лечит. Немного поживу у вас, а потом посмотри.

Я принялась уплетать творог.

– А зачем вам столько мелиссы?

– Будет небольшой запас, – сказала мама, мельком взглянув на меня. – А осенью сделаем новые сборы.

– И что потом? – спросила я.

– Потом? – мама остановилась, задумчиво глядя на окно. Лучи рассвета мягко освещали её лицо. – Потом делимся с теми, кто в этом нуждается. Я всегда так делала, ты знаешь.

Я действительно знала. Сколько я себя помнила, наша семья никогда не использовала всё сама. Всегда находилось место для соседки, которой не хватало сил на сборы, или для знакомых, которые приходили к нам за советами.

Папа принес свежезаваренный чай с мелиссой.

Родители смотрели на меня внимательно, будто пытались читать по моему лицу то, что я ещё не успела сказать. Отец, сложив руки на груди, первым спросил:

– Ну, как там твой замок? Надёжно ли защищён, хватает ли слуг, всё ли в порядке?

Я только кивнула, но тут же заговорила мама, не скрывая лёгкого укоризненного тона:

– А лорд Рейвер, заботится ли о тебе, как обещал? А что за женщина была вместе с ним? Почему он так её слушает? Папа уже сам с утра собирался навестить тебя. Может, лорд злится, что у вас нет детей.

– Мама, – капризно надула я губы. Меня эта тема весьма сильно расстраивала.

– А дети? Почему же мы до сих пор не слышали радостных вестей? Ты ведь понимаешь, время безжалостно… Слишком ты медлишь с этим, дочка, слишком!

Её слова были полны заботы, но я чувствовала, как тяжёлым грузом ложится её беспокойство. В конце она тяжело вздохнула, встала с места и, подойдя ближе, протянула мне небольшой мешочек.

– Вот, – сказала тихо и бережно вложила его мне в руки. – Это трава особая, чтобы здоровье укрепить, силы восстановить и… ну, ты понимаешь. Возьми, пригодится.

Я знала, что за этими простыми словами скрывается всё, что она не успела сказать: её большая любовь, её тревога и её безграничная вера в меня.

Я сидела, кивала и смотрела в окно, как медленно летний ветер качает ветки деревьев. В голове была невыносимая путаница. Стоит ли сказать им? Хочу ли я, чтобы они знали? Что они подумают, когда услышат?

Мне казалось, что если я расскажу, я разгружу себя, сниму эту тяжесть с души. Но я также боялся – как они отреагируют? Переживания, слёзы, бесконечные вопросы – я не была уверена, что это правильный поступок.

Может, лучше оставить всё как есть, и не втягивать их в мои проблемы? Это моё, только моё. Но с каждым минутой молчание становилось всё тяжелее, словно оно вытесняло меня саму, оставляя лишь тревогу и недосказанность.