Ожерелье для Дракона

Глава 32. Паутина лжи и стальная хватка

Тронный зал Замка Рейвена был воплощением холодного величия и подавляющей мощи. Высокие, стрельчатые окна, затянутые черным бархатом, поглощали дневной свет, оставляя помещение в вечных сумерках, нарушаемых лишь трепещущим пламенем факелов в железных бра.

Стены из черного базальта были голы, если не считать редких барельефов, изображавших сцены завоеваний и казней.

В центре, на возвышении из черного мрамора, восседал сам лорд Рейвен. Он не был тучным, скорее казался высеченным из той же мрачной породы, что и его замок – высокий, сухопарый, с лицом аскета. Его глаза, цвета старого льда, были устремлены на Делину, стоявшую перед ним. Она только что закончила свой яростный, шипящий отчет о том, что обнаружила в камере башни заточения.

– ...и этот... этот насмешливый оскал скелета! – Голос Делины, обычно контролируемый, дрожал от невысказанной ярости.

Она описала трещину на черепе, со слов Рорка.

– Они одурачили нас, мой лорд! Использовали какую-то гнилую иллюзию, маскировочную магию под шумок моей... нашей невнимательности! Старуха сбежала! Исчезла! А Вейрон… – Она не договорила, но имя повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком, связывая исчезновение ведьмы с бегством Астры незримыми, но очевидными нитями.

Лорд Рейвен не шелохнулся. Только пальцы, лежавшие на подлокотниках трона, слегка сжались, выдавая внутреннее напряжение. Его ледяной взгляд скользнул по лицу своей Темной Охотницы, выискивая слабину, неуверенность. Он нашел лишь ярость и жажду мести.

– Вейрон, – произнес он наконец. – Ты уверена?

– Да, мой господин, – приклонила колено Делина.

– Если это так, то я приму меры. Он, видимо, считает себя неуязвимым в своем пернатом гнезде. Но каждая птица, рано или поздно...»

Его слова были прерваны громким лязгом тяжелых доспехов и топотом сапог.

Двери в дальнем конце зала распахнулись с такой силой, что факелы тронулись, отбрасывая пляшущие тени. В зал ворвались четверо запыхавшихся стражников.

Они неслись почти бегом, и в центре их тесного круга, подталкиваемая грубыми толчками, шла фигура, сгорбленная и трясущаяся.

– Миледи! Мой лорд! – крикнул один из стражников, тот самый Рорк, чья память спасла его от немедленной гнева Делины. Его лицо было возбужденным, глаза горели. – Мы нашли! Мы нашли ее!

Делина резко обернулась, ее плащ взметнулся, как крыло хищной птицы. Лорд Рейвен медленно поднял голову, его ледяные глаза сузились.

Стражники расступились, грубо подтолкнув вперед пленницу. Это была старуха. Очень старая. Казалось, время высосало из нее все соки, оставив лишь кожу да кости, обтянутые лохмотьями когда-то темной, а теперь выцветшей до серости ткани. Ее седые, жидкие волосы висели грязными прядями. Лицо было изборождено глубокими морщинами, но в крошечных, запавших глазках, словно бусинки из черного стекла, горел не страх, а какое-то странное, хищное любопытство. Она была покрыта с ног до головы серой, липкой паутиной. Клочья ее свисали с рук, запутались в волосах, покрывали лицо наполовину, как вуаль. Она тяжело дышала, опираясь на кривую палку из корявого сука.

Делина замерла. Она узнала эту старуху. Ту самую, сгорбленную фигуру, которую она видела в камере, ту, что бормотала себе под нос невнятные ответы. Обычная старуха как сотни тысяч других.

Сколько же глаз смотрели мимо.

– Откуда? – голос Делины был хриплым, как скрип ржавых ворот. Она сделала шаг вперед, ее тень накрыла старуху.

Рорк выступил вперед, все еще запыхавшись, но с торжеством в голосе:

– Миледи, как только вы ушли из камеры, мы... мы оборвали всю ту проклятую паутину по стенам и углам. И... и обнаружили! За самым толстым слоем паутины и пыли – потайную лестницу, ведущую вверх, должно быть на вершину башни. А там... – он снова толкнул старуху, та едва удержалась на ногах, – ...она! Сидела на ступенях, ухом к стене, вся в этой паутине, будто паук в гнезде! Подслушивала! Видимо, не ожидала, что мы сорвем ее паутинную пелену так скоро!

Делина медленно подошла к старухе. Она была выше ее на голову, стройная и смертоносная в своих черных доспехах, рядом с этим сгорбленным, трясущимся комочком нищеты и старости. Она наклонилась, ее лицо оказалось в сантиметрах от лица старухи. Запах пыли, плесени и чего-то старого, как сама земля, ударил ей в нос. Но в этих черных бусинках-глазах не было ни капли смирения. Была... оценка. И странное, почти нечеловеческое спокойствие.

– Вот ты где притаилась, паучиха, – прошипела Делина. В ее голосе не было прежней истерики. Теперь звучала ледяная, хищная радость. – Сплела себе уютное гнездышко прямо у нас под носом. Подслушивала? Любопытная птичка попала в силки.

Она выпрямилась, окидывая старуху презрительным взглядом.

– Где Астра?

Старуха медленно, с трудом подняла голову. Паутина на ее лице порвалась, открывая рот. Она издала хриплый звук, похожий на смешок или на клекот старой вороны.

– Стара, миледи, стара... Память... дырявая, как решето. Кто такая Астра? Может, ушла? Может, кости свои на воле греть отдала? – Она качнула головой, и с нее посыпались пыльные нити паутины.

Делина ударила. Быстро, как змея. Не кулаком – открытой ладонью, но с такой силой, что старуха шлепнулась на каменный пол, закашлявшись. Палочка отлетела в сторону с сухим стуком.