Ожерелье для Дракона

Глава 35.  Башня и Бессилие

– Барышня, кажется, приехали… – Вейрон плавно опустил меня на каменную плиту смотровой площадки башни.

Его рука, еще секунду назад крепко державшая меня за талию, разжалась.

– Жди здесь! – Он повернулся к темному проходу, ведущему вглубь башни.

– Я видела на площади много народу. Она там, да? – Я рванула за ним, схватила его за руку. – Я с тобой!

– Я сказал – жди. – Его взгляд был непреклонен. – Не волнуйся. Я просто поговорю с братом. Улажу вопрос с бабкой Дудо. Обещаю.

И прежде, чем я успела схватить его за рукав, он растворился в темноте, оставив меня одну с леденящим страхом за него и бессильной злостью на его приказ.

Его лицо перед уходом было маской из льда и гранита, но в глазах – бушевал ад. Ад, который он нес вниз, на площадь.

Я прижался спиной к шершавой стене, пытаясь слиться с тенью. Высота кружила голову, а внизу… Внизу начинался спектакль.

Площадь перед замком Рейвера напоминала муравейник.

Крошечные фигурки сновали, сбивались в кучки, расходились, заполняя пространство гулом. Гул толпы, ждущей крови.

Они собрались ради Старухи Дудо. Никто ее не знал. Никто не ведал, за какие такие страшные прегрешения старая, сгорбленная тень должна была отправиться к праотцам самым позорным путем.

Толпа шумела и шептала:

Может, украла курицу?

Может, наслала порчу на корову лорда?

Или просто была не такой, как все?

Была на пути у кого-то могущественного?

Во владениях Рейвера причины для казни часто были тоньше паутины и грязнее придорожной лужи.

И вот, как черная капля дегтя в этом кишащем муравейнике, появился Вейрон. Шел не спеша, с тем самым проклятым достоинством, которое заставляло толпу расступаться перед ним. Не из уважения. Из страха. Страха перед хищником, вышедшим на охоту.

Делину я увидела чуть в стороне, она стояла, прислонившись к стене таверны. Её лицо было напряжено. Следя за Вейроном, глаза горели холодным огнем, уголки губ дрожали в улыбке хищницы, видящей, что капкан захлопнулся именно так, как она планировала.

«Довольна». Слово резануло меня.

Она ведь точно рассчитала, что мы рванем спасать бабку Дудо. Похоже, хитрость со скелетом не сработала. Значит, наша ошибка стала приговором. И почему именно бабка Дудо стала разменной монетой в этой игре?

Вейрон приближался к центру площади, к возвышению, где уже виднелось нечто, покрытое грубым холстом. Эшафот. Или просто плаха?

У его подножия притулилась клетка.

Маленькая. Грубо сколоченная из почерневшего от времени и чего-то липкого дерева. Но главное – ее прутья. Железные. Толстые, покрытые чешуей ржавчины и какими-то темными, засохшими подтеками, от которых даже с этой высоты казалось веяло запахом старой крови и отчаяния.

Мое сердце колотилось.

Старушечьи пальцы держались за железо. Они казались бледными пауками, пойманными в ржавую паутину, из которой не было выхода.

Я не видела лица старухи Дудо отсюда, с башни. Только эти пальцы, вылезшие из темноты клетки. Они казались отдельной, живой сущностью, воплощением всего немого ужаса и беспомощности, которые царили на этой проклятой площади.

И сейчас их хозяйку вытащат на свет, чтобы... чтобы...

Это я должна была быть там, внизу! А вместо этого я была здесь, на этой проклятой башне – беспомощным свидетелем. Как ледяная слизь меня обволакивало бессилие.

Думай! Думай! Думай!

Из любой ситуации есть выход, пусть даже и плохой, но выход!

Именно в этот момент, когда Вейрон был уже в десяти шагах от эшафота, а толпа затихла в предвкушении главного действа, воздух разорвался.

– Вейрон!

Лорд Рейвен стоял на балконе главных ворот замка. Высокий, прямой, привыкший не просто владеть, а ломать. Его плащ – чернее ночи, чернее греха – развевался на пронизывающем ветру, как крыло гигантской вороньей тени.

Толпа ахнула, отпрянула волной. Даже Вейрон остановился как вкопанный, повернув голову к брату.

– Младший брат! – грохот голоса лорда Рейвена катился по площади, заставляя сжиматься сердца.

– Лорд, Рейвен, – почтительно склонил голову Вейрон. – Приветствую тебя, мой старший брат. Дозволь спросить и попросить…

– Кровь моя! Плоть моя! И… предатель мой!

Последние слова Рейвен выкрикнул так, что эхо ударилось о стены домов и покатилось обратно, накладываясь само на себя, создавая жуткую какофонию обвинения. «Пре-да-тель! Да-тель! Тель!». Толпа замерла, забыв про старуху Дудо. На сцене разворачивалась драма куда более кровавая и неожиданная. Казнь отложена. Начинался суд.

Рейвен сделал паузу, давая словам, как яду впитаться.

– Ты думал, твоя ложь останется сокрытой? – голос понизился, но стал от этого лишь страшнее. – Ты думал, я не узнаю? Ты… – Он протянул руку, длинный, костлявый палец указующим перстом судьбы был направлен в грудь Вейрону. – Ты выкрал её!

Тишина на площади стала абсолютной. Даже ветер, казалось, притих, прислушиваясь. «Ее». Это слово повисло в воздухе, тяжелое, заряженное невысказанной болью и бешенством. Каждый знал, о ком речь. Астра. Леди Астра. Жена лорда Рейвена. Исчезнувшая пару дней назад при загадочных обстоятельствах. Ходили слухи о похищении, бегстве, черной магии… И вот теперь – обвинение. Прямое. Убийственное.