Ожерелье для Дракона

Глава 39. Двойное ожерелье

– Узнаешь, Рейвер? – Мой голос звенел в гробовой тишине. – Ты сам велел на пятилетие нашей супружеской жизни вложить в него мой волос! Сам сказал мне изготовить капсулу, которая бы не открывалась никогда! Чтобы часть меня всегда была при тебе! Но ты отдал ей не только моих ангелов! – Я резко указала на Делину. – Ты отдал своей новой фаворитке всю меня! Как платок! Как безделушку!

Рейвер вздрогнул. Его глаза сузились, впиваясь в ожерелье с медальоном. Он узнал. Узнал мгновенно. Даже на расстоянии. В этом была вся его суть – помнить каждую деталь своей собственности.

Делина побледнела.

– Это… это подделка! – выкрикнула она, но голос ее дрогнул. – Она украла его! Или… или сделала копию! Колдовством!

Я не смотрела на нее. Я смотрела на Рейвера. Видела, как в его каменных глазах мелькнула трещина. Воспоминание? Сомнение? Гнев на Делину за то, что она осмелилась потерять его вещь? На меня – за то, что я посмела вынести это на всеобщее обозрение?

– Это настоящее, Рейвер, – сказала я тише, но так, чтобы слышали первые ряды толпы. – И я знаю, что ты знаешь это. Как знаешь каждую царапину на своей любимой чаше, каждую зазубрину на своем мече. Это мое. Часть меня. И я верну его тебе! И ей! – Я снова бросила взгляд на Делину, полный презрения. – Верну нашу… любовную святыню! Но взамен я прошу лишь одного! Правосудия! Не казни! Справедливого суда! Для бабки Дудо! Для Вейрона! Для меня! – Я потрясла ожерельем. – Создавая такое ожерелье я лишилась своей магии и полностью попала в ваше подчинение.

Тишина была звенящей. Даже ветер стих. Тысячи глаз смотрели на меня, на ожерелье, на Рейвера. Его лицо было маской, под которой бушевала война. Гордыня кричала: «Сжечь всех!». Но что-то другое, темное, собственническое, ревнивое – заставляло сомневаться. Его вещь. Его символ власти над его женой. В руках… кого? Призрака? Самозванки? Или… настоящей?

– Ложь! – завопила Делина, ее голос сорвался на визг. Она выскочила вперед, к самому краю балкона, обращаясь к толпе. – Не верьте! Это уловка темных сил! Любой маг может создать иллюзию! Любой вор – украсть! Это не доказательство!

Она была права. И она была смертельно опасна. Ее слова снова находили отклик в душе Рейвера. Его глаза помутнели. Рука снова сжалась в кулак. Он собирался отдать последний приказ.

И тогда во мне что-то окончательно сломалось. Или, наоборот, встало во весь рост. Последняя ставка. Все или ничего. Жизнь или костер. Не только за себя. За старуху. За Вейрона. За правду, которая уже ничего не значила, кроме как оружия в этой игре.

– Доказательства мало?! – Мой голос прозвучал громко, четко, с ледяной яростью. – Хочешь абсолютного доказательства, Делина? Хочешь истины, которая сожжет ложь?! Тогда прикажи доставить мое первое ожерелье! То, что я изготовила и носила ребенком! Серебряное, с тремя крошечными ангелочками, а потом подарила лорду! А он тебе.

Делина замерла, глаза ее расширились от неожиданности.

– Прикажи принести его, Рейвер! – Я обратилась прямо к нему. – Сейчас же! Пусть слуги бегут! Пусть все увидят! И пусть принесут сюда… кузнечные щипцы! И разожгут горн! Прямо здесь!

– Что?.. Зачем?.. – пробормотал кто-то из стражников.

– Зачем?! – Я засмеялась. Звук был диковатым, не своим. – Чтобы проверить! Чтобы увидеть истину воочию! Я брошу оба ожерелья в горн! В самый центр огня! Если я – колдовская тварь, если это ожерелье – подделка, иллюзия… тогда огонь поглотит его! Оно исчезнет! Или рассыплется в прах! А я… – я сделала паузу, глядя прямо в глаза Рейверу, – я сгорю вместе с бабкой Дудо! Добровольно! Но лучше вместо нее! Но если я настоящая… если ожерелья настоящие… тогда огонь их объединит! Серебро расплавится и сольется, а камни воссоединятся в новом узоре! Два станут одним! И это будет знак! Знак того, что я – Астра! Знак того, что я говорю правду! Знак того, что бабка Дудо не ведьма, а Вейрон – не похититель! И ты, Рейвер, будешь обязан нас помиловать! Перед лицом всего народа! Перед лицом этой… истины из огня!

Тишина, воцарившаяся после моих слов, была плотнее камня Башни.

Даже Делина онемела, ее рот остался приоткрытым.

Толпа замерла, пораженная безумием ставки. Сжечь себя? Добровольно?

Рейвер смотрел на меня, и в его глазах, наконец, промелькнуло нечто, кроме ярости. Изумление? Недоумение? Жестокий интерес? Он не верил мне. Но он верил в силу огня. В его очищающую, разоблачающую мощь. И ставка была слишком соблазнительной. Либо он избавится от меня и от позора «обманутого мужа» разом, с видом триумфатора, либо… либо получит назад свою собственность, доказав всем ее подлинность и свою власть. Без риска. Рисковала только я.

– Принести… ожерелье с ангелами, – произнес он тихо, но так, что слова прокатились по площади. – Из покоев леди Делины. И… горн. Разжечь здесь. Немедленно.

Десять минут спустя площадь напоминала картинки из ада.

Костер для бабки Дудо тлел неподалеку, наполняя воздух едким дымом. Старуху отвели в сторону, но не отпустили, ее взгляд был прикованы ко мне.

Посреди помоста, прямо на каменных плитах, пылал кузнечный горн. Жар от него волнами бил в лицо, заставляя моргать. Рядышком стоял растерянный кузнец, притащенный стражей вместе с мехами и щипцами.

В руках у одного из слуг, запыхавшегося, лежало маленькое изящное ожерелье. Три крошечных серебряных ангелочка, держащихся за руки. Мое детство. Моя невинность. Моя чистая душа. До него.