Ожерелье для Дракона

Глава 49. Чаша, чтобы напитаться.

Когда пальцы Дракона разжались, я представила самое страшное.

– Не-не! – заорала я. – Не умирай! Не смей! Ты не имеешь права! – Я била кулаками по его плечу, по холодной, как могильный камень, чешуе. Мои костяшки кровоточили. Мне было плевать. Плевать на боль, на страх, на абсурдность маленького человека, бьющегося о гору умирающего божества. – Проснись! Дыши! Черт тебя дери, дыши же!

Дракон вздохнул.

– Пить... – прошелестело из его пасти. Шорох сухих листьев по камню. Шепот угасающего пламени. – Пить...

Сейчас, сейчас.

Я выползла из паутинового кокона и бросилась к ближайшему ручью.

Буквально через пару шагов споткнулась о что-то мягкое и упругое и грохнулась лицом в мох. В глазах потемнело от боли и ярости на саму себя. Поднимаясь, я услышала довольное кряхтенье.

Бабушка Дудо сидела, вернее, полулежала, облокотившись на тот самый паутиновый кокон, из которого я только что вырвалась. Ее платье, цвета лесной плесени, сливалось с тенями. Лицо было спокойным, а маленькие глаза смотрели на меня с легким удивлением, будто я разбудила ее от сладкого сна.

– О, проснулись! – обрадовалась она. – Вспомнили обо мне! А я уж думала, вы там, в паутиновых шелках-то, до зимы проспите.

Я отплевывалась от мха и земли. Сердце бешено колотилось, смешивая страх за Дракона с новым страхом перед этой старухой. Она была здесь, слышала его признание, его любовь. И сидела так... спокойно.

– Он... он просит пить! – выпалила я, с трудом переводя дух. – Умирает! Надо воды!

Бабушка Дудо покачала головой, и ее седые, спутанные волосы шевельнулись.

– Пить? Ага... – протянула она. – И ты, сердешная, побежала за водой? В ручей? – Она фыркнула, и звук был похож на шипение углей. – В ладошке носить будешь? Этой водички хватит, чтобы мокрицу напоить. А ему... – Она кивнула в сторону Дракона, откуда доносилось теперь лишь прерывистое, хлюпающее бульканье. –...ему, милочка, как минимум водопад нужен. Полноводный. С грохотом. С пеной. – Она причмокнула сухими губами. – Он много крови потерял... ох, и не приведи Лесной Глаз столько потерять. Рекою лилась. Земля пьет до сих пор. Чуешь?

Бабушка была права. Ручей... моя ладонь... Это была насмешка. Капля в пылающую пустыню его жажды.

Отчаяние накатило новой волной. Я снова ощутила свою ничтожность. Муравей перед гибнущим титаном. Что я могла? Принести жалкую горсть воды, в то время как ему нужен был океан?

– Водопад... – прошептала я, глотая комок в горле. Где его взять? Ближайший настоящий водопад был в горах, день пути. У Дракона не было и часа. Может, минуты. – Что же делать?! – Голос сорвался. Я была на грани. Сейчас разрыдаюсь или закричу. Или и то, и другое.

– Чашу... – протянула она мне какой-то предмет. – Возьми. Не бойся, не куснется. Пока что.

Я нерешительно протянула руку. Предмет был холодным и неожиданно тяжелым. Как камень. Хотя на вид – кусок причудливо изогнутой, почти черной древесины, покрытый глубокими бороздами.

– Это... что это?

– Старая чаша, – спокойно повторила Бабушка Дудо. – Очень старая. Помнит времена, когда здешние леса были молоды, а горы – еще выше. Помнит настоящие водопады. – Она хитро прищурилась. – Помнит сильную жажду.

Я смотрела на этот черный, мертвый на вид обломок в своей руке. Не понимала, как это должно помочь?

– Он просит пить, – сказала бабушка, и ее голос стал тише, интимнее, страшнее. – Не просто воды, девочка. Он просит жизни. Той, что утекла из него вместе с кровью. Вода... она только символ. Мост. Но мост нужен крепкий. Не ладошка твоя. – Она кивнула на чашу в моей руке. – Мост, который знает дорогу.

– Какую дорогу? Что с ней делать?

Бабушка Дудо медленно поднялась. Кости затрещали, как сухие ветки. Она выпрямилась во весь свой невысокий, но вдруг показавшийся безмерно древним и могущественным рост.

– Отнеси ее ему, – сказала она. – Положи на самую большую рану. Там, где жизнь уходит быстрее всего. И скажи... скажи, что принесла ему напиться. От всей души. Но помни, дитятко: Драконы пьют глубоко. Очень глубоко. И плата за воду... она всегда соответствует жажде.

Я стояла, окаменев.

Страх сковал меня новыми, ледяными цепями. Что скрывала эта черная, безжизненная древесина? Какие древние договоры? Какую цену придется заплатить за глоток жизни для гиганта? У меня ничего нет, разве что жизни на полглотка.

– Положи, а сама беги к водопаду Грез. У тебя еще есть время омолодится и закрепить свой успех ожерельем.

– О чем Вы? – не сразу сообразила я перемену в разговоре.

– Сама, говорю, спасайся, – усмехнулась Бабушка Дудо.

Я в ответ откровенно засмеялась.

– Вы верите, что я «добегу»? Во мне сил осталось только, чтобы приложить эту «чашу» к ране Дракона.

– И то верно… – согласилась Бабушка Дудо. – Но почему бы не попробовать…

Чтобы найти самую большую рану, нам пришлось освободить дракона от паутинового кокона. Такая рана оказалась на правом боку. Она до сих пор кровоточила, утекая в землю, отворяя дверь в небытие.