Ожерелье из попкорна

Глава 9

Вся неделя прошла для Гермионы как в тумане. Почти всё время она лежала в полусне, а иногда выныривала в реальность. Она плохо помнила эти моменты, только общие ощущения: рядом друзья, о ней заботятся, ей ужасно плохо, постоянно хочется пить. Часто она видела Джинни, которая с озабоченным видом трогала её лоб, приносила куриный бульон, уносила старый нетронутый.

Один раз, она готова была поклясться, она видела Малфоя. Хотя сложно было сказать наверняка, что это было: реальность или сон. Потому что во сне он как раз появлялся часто. Очень. И она не назвала бы эти сны кошмарными, скорее немного волнующими и неожиданными. Один раз ей даже приснилось, что они целовались. А ещё пару раз приснилось то, о чём она не была готова даже думать. Это всё болезнь.

***

Прошла неделя, а Гермионе всё никак не становилось лучше, поэтому мадам Помфри перевела её к себе.

Там ей было чуточку легче, видимо, за счёт постоянного медицинского ухода. Но явного улучшения всё никак не было, и Гермиона вторую неделю подряд находилась между сном и явью.

Всё это время она практически ничего не ела, черты её лица заострились, глаза стали казаться просто огромными. Пара волдырей вскочила на теле, но они не досаждали ей так ужасно, как многим другим. Волосы постоянно спутывались, поэтому мадам Помфри стала каждое утро заплетать ей косу.

Никто не знал, как ей помочь. Остальные заболевшие на второй неделе обязательно шли на поправку, у Гермионы же не было следов ни малейшего улучшения.

***

Драко Малфой, наверное, впервые в своей жизни чувствовал вину. Нет, он прекрасно понимал, что в его прошлом было много всего, чем не стоило гордиться, но такую отчетливую вину он ощущал впервые.

Грейнджер болела уже две недели и никак не шла на поправку.

Видимо, она была одним из самых неиспорченных людей в этой школе. Без шуток: никто не болел дольше одной недели. Потом большинство, скажем так, поддавалось искушению болезни и болезнь отступала. Так уж она устроена.

Но Грейнджер продолжает бороться, сама не понимая, что здесь нужно уступить, чтобы победить болезнь.

Сначала Драко внутренне забавлялся тем, что даже Грейнджер придётся пойти по пути «поражения». Потом он был раздосадован, что она никак не сдаётся. Теперь же он испытывал тревогу за неё.

Неделю назад он ходил к ней в башню, под предлогом субботней встречи по мониторингу. Она была в бреду и вряд ли узнала его.

Её внешний вид и заставил Драко почувствовать укол совести. Потому что он тот, кто выпустил эту болезнь на свободу. И, чёрт побери, большинство тех, кто заболел, особенно Уизел, заслужили это. Но Грейнджер заставила его задуматься о правильности своих действий.

Поэтому после ещё одной недели болезни, он решил помочь ей. Если пока никто не понял, как лечить эту «неведомую» хворь, то он подскажет.

В субботу ближе к семи вечера Драко зашёл в кабинет мадам Помфри. Сама мадам Помфри ушла на ужин, а из больных в лазарете осталась только Гермиона.

Она лежала на кровати, отделённой ширмами. Тумбочка была завалена книгами, перьями, чашками. Было видно, что она не спит, при этом её глаза были закрыты. На одеяле перед ней лежала «История Хогвартса».

— Легкое чтиво на ночь, а, Грейнджер?

Гермиона открыла глаза и посмотрела на Драко. Она силилась понять, сон это или реальность.

— Ага…

— Полагаю, что наши встречи по мониторингу пока откладываются? — Драко осторожно сел на краешек кровати.

— Боже, Малфой, тебе нужно официальное освобождение?! — хрипло сказала Гермиона, улыбнулась и попыталась приподняться на локтях, но тут же без сил опустилась обратно. — Сдаюсь. Твоя взяла. Дарую тебе официальное освобождение от наших встреч до моего выздоровления.

— Держись, Грейнджер. Полагаю, скоро увидимся, — кивнул ей Драко так, как будто только за этим и приходил. Сам же незаметно подложил на самый верх книжной башни небольшую графитово-серую книгу, с черной розой на обложке.

Для надёжности он наложил пару заклинаний на книги через ширму, за которую ушёл.

«Я молодец», — думал он. — «Всё сделал правильно. А поскольку совесть наконец замолчала, то почему бы не провести субботний вечер на метле?»

Улыбаясь своей идее, он пошел за метлой в спальню.

***

В воскресенье началась третья неделя болезни Гермионы. Она настолько выдохлась, что уже не пыталась садиться за домашние задания. Перо мелко дрожало в её руке, когда она бралась за него, а почерк получался таким неразборчивым, что даже она с трудом его понимала.

Болезнь вымотала её. Особенно эти сны. Из-за них она не могла как следует выспаться, отдохнуть. Из-за них она постоянно была в полудрёме, то и дело резко просыпаясь.

Сны были своеобразными и очень навязчивыми. Она не назвала бы их кошмарами, но и радостными они точно не были. Тёмные, жаркие, полные желания и голода. Там всегда был Малфой. Снова и снова. Во всех снах без исключения.

Впрочем, снов было всего три или четыре. Они иногда переплетались, а иногда так и оставались сами по себе.

В одном сне они были в башне прорицаний. Там было темно, горели свечи, пахло пыльным бархатом и чем-то мускусным. Сначала они с Малфоем сидели за столом, потом он накрывал её руку своей рукой, другой рукой гладил её по щеке, плавно переходил на шею и целовал её. Дальше они, целуясь, перемещались на плотный, мягкий ковёр. Медленно раздевали друг друга. Обычно на моменте, когда Гермиона из сна садилась на Малфоя сверху и начинала расстёгивать его брюки, Гермиона_не_из_сна наблюдала эту сцену как бы со стороны и изо всех сил пыталась понять, почему она здесь, насколько это неправильно и тут же просыпалась.

Был ещё сон про раздевалку для игроков в квиддич. В этом сне всё происходило быстро, страстно и порывисто. Чаще всего Гермиона даже не могла опомниться под всем этим напором. Вот она стоит у входа в раздевалку, а Драко в одном полотенце выходит из душевых. Раз, и она уже целуется с ним у шкафчиков. Два, и она уже обвила ногами его талию, а он стаскивает с неё лифчик. В этом сне Гермиона_не_из_сна не сразу понимала, что что-то здесь не так. Но в конце концов, она осознавала, что это Малфой и делать это с Малфоем в раздевалке — огромная ошибка.