Ожидай странника в день бури

Глава 37

– И что ты обо всем этом думаешь?

Влад, у которого разыгрался аппетит, уминал бутерброды один за другим. С набитым ртом разговаривать не очень-то удобно, но он ответил:

– Чертовщина, я же тебе говорил. Нечистое место! Подвал, в котором все пропадают... – Он хмыкнул.

– Ну, не все.

– Это еще не известно. Мы-то с тобой туда по-настоящему не ходили!

– Ты же знаешь подземку... тебе и карты в руки.

Влад скривился, как от горькой пилюли.

– Не порть аппетит! Мне эту клоаку вспоминать противно. Потом даже сны кошмарные снились: темень, вонь, крысы... – Он в сердцах сплюнул.

– Кстати, с чего ты взял, что это вход именно туда? Дом старый, подвал еще старше, судя по всему.

– То-то и оно! – Влад даже перестал жевать. – С этими подземельями... – он вздохнул. – Город сам знаешь какой. Очень древний... Всякое творилось, что известно, и неизвестно, а чего и сам знать не захочешь!

– Ты еще скажи, что там бродят души невинно убиенных.

– А что ты думаешь? Что ты вообще об этом знаешь? Что мы все об этом знаем? – Влад допил чай и отставил чашку. – Почему в подвале такой вход проделан? И слава о нем худая недаром идет. Дыма, как известно, без огня не бывает.

– Согласен. Тот проем как открылся, меня жуть взяла... О нем даже не скажешь «открылся» – а как-то отверзся, что ли. Вот это подходит. Отверзся...

– Разверзлась бездна... ловушка миров.

– Если хочешь знать, именно это я и почувствовал.

Сиур задумчиво посмотрел на товарища. Ему вдруг стало ясно, что он сам обладал и, возможно, до сих пор обладает таинственной Силой, застрявшей вот в таких и других ловушках. И что Силу эту можно себе вернуть...

Вполне вероятно, что они посетили обычный городской подвал, замысловато сделанный, потому что хозяин дома был, например, масоном и любил устрашающие спектакли и розыгрыши. Так он тешил свою пресыщенную впечатлениями душу.

«Все гораздо сложнее... – возразил внутренний голос, – Или, наоборот, проще и опаснее...»

– Шеф, давай посмотрим, что за штуку мы с тобой притащили!

Влад принес потемневший от времени деревянный футляр. Повозившись с замочками, которые сами оказались произведением искусства, он, наконец, справился с ними и приоткрыл тяжелую крышку.

На хорошо сохранившейся темно-красной выстланной по дну подкладке располагался частично разобранный старинный арбалет. Все детали украшены замысловатой резьбой и инкрустациями. Бирюза, эмаль, серебро и перламутр потускнели от времени, но это ничуть не испортило красоту арбалета.

На торце приклада имелась надпись готическим шрифтом: «Дар мастера тому, кто защищает Идущих».

– Какой это язык? – спросил Влад.

– Старый английский...

Сиур сразу угадал смысл надписи. Он вряд ли смог бы вразумительно передать чувство, возникшее у него при виде оружия. Как будто очень давно этот арбалет спас жизнь не только ему, но и бесконечно дорогому ему существу, женщине... Он смотрел на арбалет как на друга, которого не видел тысячу лет, и к его глазам подступили предательские слезы...

...Высокие своды, стрельчатые арки и гулкое пространство расцвечены солнцем, льющимся в собор через оконные витражи... Чистые голоса певчих взмывают вверх... Запах воска от сотен свечей... Могучая фигура рыцаря в алом плаще...

Рыцарь то ли молится, то ли прощается с кем-то, то ли уповает на грядущую встречу. Рука судорожно сжимает рукоятку меча...

– Это же я. Я!

– Конечно ты, Сиур.

Влад недоуменно хлопает длинными, как у девушки, ресницами.

– Да нет, ты не понимаешь, – это же я там стою, в соборе... с мечом. Я ее больше никогда не увижу... В той жизни больше никогда...

– В каком соборе? Кого ты больше не увидишь?

– О, черт, опять! – Сиур посмотрел вокруг более осмысленно. Потом неподвижным взглядом уставился на арбалет.

– Когда-то я стрелял из него! Славный товарищ, ты меня не подвел, – он ласково погладил оружие, помолчал и поднял на Влада полные тоски глаза.

– Может, выпьем, а? Ночь не спали все-таки.

Влад вскочил, бросился к холодильнику, достал бутылку водки и пару свежих огурцов. Пили молча. Обстановка не располагала к беседе. Сиур вытянул длинные ноги на полкухни и закурил.

– Ты когда-нибудь чувствовал, как вот тут поет, – он показал рукой на свою грудь, – когда твоя стрела впивается в тело врага?..

– Насчет стрелы не скажу, это, пожалуй, слишком круто. Вот когда моя пуля впивается – очень даже нормально. Все ликует! А потом тошно почему-то. Не знаешь почему? – Влад снова наполнил рюмки.

– Еще по одной, и хватит. Девочек испугаем.

– Они спят еще...

– Ошибаешься!

Тина, оказывается, уже минуту стояла и смотрела, не отрываясь, на арбалет. Медленно подошла и взяла его в руки, привычно, как будто делала это каждый день, соединила детали, глянула с одной стороны, с другой...