Ожидай странника в день бури

Глава 44

Влад добросовестно занялся порученным ему делом. С утра не расставался с телефоном. Ребята не подвели, и все, что смогли, узнали.

Дом, в котором проживал покойный антиквар, был построен на месте бывшей помещичьей усадьбы. Хозяин дома, окруженный покровом тайны, выполнял разные секретные поручения. Во всех архивных бумагах он проходил по прозвищу «Темный». Возможно, что это и была его фамилия.

Откуда Темный был родом и чем его век завершился, история умалчивает. Усадьбу он соорудил крепкую, добротную, верхние этажи деревянные, а под землей обширные палаты были вырыты и камнем обложены. Жил Темный, не шикуя без надобности, но богатство, по слухам, имел несметное, которое и хранил в оных палатах каменных под землею. Наследники его, не по прямой линии, долго эти самые богатства разыскивали, перерыли все вокруг вдоль и поперек, однако же ничего не нашли. Палаты те, сказывают, были с секретом...

Загадочный помещик не женился, детей не имел, поэтому усадьба переходила из рук в руки, пока не захирела окончательно. К тому же и место пользовалось дурной славой. Слава эта худая пошла еще при жизни самого Темного, который якобы водил своих гостей показывать богатства, да люди эти так под землею и оставались. Раз хозяин уехал по поручению, а в усадьбу забрались грабители. Слуги тех злодеев заметили, позволили им проникнуть в заветные подземные палаты, где хранились сокровища, чтобы вернее воров поймать. Да только когда вооруженные слуги туда ворвались, татей[1] тех уже не было, – сколько их ни искали, все напрасно оказалось. Как сквозь землю провалились!

Хорошая слава на печи лежит, а худая, как известно, по дорожке бежит. Долго никто усадьбу ту не отстраивал, не селился в ней. Дом да хозяйственные постройки растащили по бревнышку, по дощечке. Вход в подземелье завалился, да и забыли о нем.

Спустя многие лета некий обрусевший немецкий барон, любитель мистики и оккультных наук, Вольдемар Штейнгель, приобрел означенную землю и выстроил на ней особняк. Барона посещали члены тайного общества, то ли масоны, то ли еще кто... которые устраивали всякие странные штуки.

Вход в подземелье был обнаружен совершенно случайно, при производстве каких-то работ. Пользовался ли барон подвалом, неизвестно. Человек он был осторожный, опасливый, с кем попало не водился, в дом всех подряд не пускал...

Барон также не имел потомства, посему особняк снова переходил из рук в руки, неоднократно перестраивался. Правда, никто долго им не владел, пока его не приобрели дворяне Протасовы. Подвал они использовали для хранения вин и съестных припасов.

Протасовы были люди хлебосольные, гостеприимные, и жизнь, по городскому обычаю, вели праздную и веселую в сочетании с неторопливым провинциальным укладом и набожностью. Удивительное это сочетание ставило в тупик иностранцев. Вот и французская гувернантка Протасовых отмечала сие «великое удивление» в своих письмах к подруге, служившей в другом дворянском доме.

Над родом Протасовых словно тяготел злой рок, – всех их разметала жестокая судьба: кто умер, кто разорился, кто впал в немилость. Собственно, домом владели уже обедневшие потомки, след которых затерялся.

Сейчас отыскать кого-то из Протасовых или их родственников – задача не из легких. Фамилия, конечно, распространенная, но все это не те Протасовы. И кто будет заниматься подобными розысками?

Так или иначе, Протасовы – последние владельцы дома, после которых он перешел городским властям. Его перестроили под коммунальное жилье. Потом не раз переделывали. То, что дом представляет собой сейчас, – результат этих многолетних усилий.

Вот, собственно, и все, что удалось узнать о доме в заросшем липами и сиренью переулке, где обитал покойный Альберт Михайлович Штейнгель. Оказывается, фамилия его созвучна фамилии бывшего владельца особняка, немецкого барона.

Влад долго сидел, переваривая информацию. Голова гудела. Он решил немного отвлечься и поболтать с Людмилочкой. Ее звонкий голосок сразу привел его в хорошее расположение духа. Он рассказал ей все последние новости и договорился о встрече. О том, как она будет улаживать отношения с Костиком, ему думать не хотелось. Откинувшись на спинку дивана и слушая ее милый щебет, он вспоминал вчерашний вечер в монастырской трапезной и вдруг подумал, что если он когда-то жил раньше... то был, скорее всего, каким-нибудь дружинником, но уж никак не монахом. Эта мысль его развеселила.

– Над чем ты смеешься? – обиделась Людмилочка. – Надо мной?

– Извини, это я так, мысль одна пришла в голову. Побудешь с Тиной, пока мы отлучимся?

– Конечно. Ее нельзя оставлять одну! А вы с Сиуром куда собираетесь?

– Дельце одно закончить... Так я за тобой заеду?

Влад не спросил ее, что она будет говорить Костику, ему вообще не хотелось думать о Костике. Он пошел за машиной, размышляя по дороге, что завтра бы нужно прокатиться за город, узнать, как там дети. Он представлял себе, каких гостинцев им привезет и как радостно они будут пищать и распаковывать свертки. А собаке он купит целый пакет мясных обрезков и костей!

Людмилочка и Тина закрылись на все замки и с наслаждением обсуждали новость. Записка киллера произвела эффект разорвавшейся бомбы. Биография дома, где проживал антиквар, тоже имела успех.

– Наверное, Альберт Михайлович – потомок барона Штейнгеля! – заявила Людмилочка. – А ключ от подвала достался ему в наследство.