Ожог истинного клейма

Чужие шаги в коридорах

Следующие несколько дней превратились для Айлы в изощренную пытку. Изабелла не просто поселилась в южной башне — она, словно ядовитый плющ, начала оплетать собой весь замок. Её звонкий, фальшивый смех доносился из тех уголков поместья, которые Айла привыкла считать своими: из оранжереи с редкими лечебными травами, из библиотеки, из малого обеденного зала.

Айла старалась быть незаметной. Она вставала на рассвете, когда Маркус и его гостья еще спали после поздних возлияний, и уходила в дальние покои. Но спрятаться в собственном доме оказалось невозможно. Магия замка, веками настроенная на хозяйку, теперь плакала вместе с ней. Стены отсыревали, а в коридорах, несмотря на лето, гулял пронизывающий ветер.

— О, дорогая, ты всё еще здесь? — Изабелла возникла на пороге столовой, когда Айла пыталась быстро позавтракать в одиночестве.

Блондинка была в утреннем пеньюаре, отороченном мехом, который едва скрывал её подчеркнуто женственные формы. Она подошла к столу и, не спрашивая разрешения, взяла с тарелки Айлы спелое яблоко. Она рассматривала его, вертя в холеных пальцах с кроваво-красным маникюром, а затем с хрустом вонзила в него зубы.

— Маркус жаловался сегодня утром, что в замке стало… душно, — Изабелла проглотила кусок, глядя на Айлу с нескрываемым торжеством. — Он говорит, твоя магия целителя пахнет пылью, сушеными лопухами и старыми бинтами. Ему нужно пламя, а не этот твой… унылый покой. Знаешь, драконам вредно долго находиться в застое. Они либо сгорают, либо замерзают. А ты для него — как слой льда на костре.

Айла медленно отложила приборы. Внутри неё всколыхнулась волна гнева, но она подавила её, помня о ребенке. Гнев был вреден для затаившейся внутри искры жизни. Она посмотрела на Изабеллу — та казалась воплощением всего, чего ей самой не хватало: яркости, дерзости, уверенности в своем праве брать то, что хочется.

— Этот замок стоит на костях моих предков, Изабелла, — тихо, но твердо ответила Айла. — Моя магия — это не просто «травки». Это фундамент, на котором держится Грейвхолд. Уют в нем держится на равновесии, которое я создаю годами. Если Маркус решит выжечь это равновесие ради мимолетной искры, стены просто рухнут ему на голову.

— Стены? — Изабелла расхохоталась, откусывая еще кусок яблока. — Стены станут золотыми, когда я стану здесь полноправной леди. Маркус обещал мне перестроить восточное крыло. Сделаем там бальный зал с зеркалами от пола до потолка. А твои сушеные веники… я прикажу их сжечь в первый же день. Ты просто затянувшийся эпизод, который он мечтает забыть. Неужели ты не видишь, как он смотрит на меня? В его глазах — голод. А на тебя он смотрит как на прочитанную и скучную книгу.

В этот момент в столовую вошел Маркус. Он выглядел раздраженным. Между его бровей залегла глубокая складка, а на кончиках пальцев то и дело проскакивали искры — то голубовато-белые, ледяные, то багрово-красные. Его мускулистое тело казалось натянутой струной, готовой лопнуть.

— Почему в коридорах сквозняк? — бросил он, даже не глядя на жену. Он подошел к столу, схватил кувшин с вином и отпил прямо из горлышка. — Айла, я плачу магам за поддержание тепла, но замок словно сопротивляется. Сделай что-нибудь. Твоя единственная обязанность — следить за домом, раз уж ты больше ни на что не годна.

— Я делаю всё, что в моих силах, Маркус, — Айла встала из-за стола, стараясь сохранить достоинство. — Но магия дома чутко реагирует на… посторонних. И на тот хаос, который ты привел за собой. Дом чувствует предательство.

Маркус резко обернулся к ней. В его глазах полыхнуло настоящее, первобытное пламя дракона. Воздух в комнате в одно мгновение стал невыносимо горячим.

— Хватит твоих загадок! — прорычал он, и его голос отозвался дрожью в полу. — Если ты не справляешься даже с поддержанием температуры, может, стоит признать, что ты здесь лишняя? Изабелла приносит в этот дом жизнь, страсть, желание двигаться вперед! А ты — только бесконечные упреки, тишину и запах лаванды. Мне тошно от этого спокойствия!

— Жизнь? — Айла горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Она приносит сюда лишь похоть и разорение, Маркус. Ты ослеп. Посмотри на себя: твой дар Огня и Льда становится нестабильным. Ты черпаешь силы из её восхищения, но это фальшивое топливо. Ты выгораешь.

— Не смей учить меня магии! — Его ярость вырвалась наружу. Половина комнаты мгновенно покрылась толстым слоем инея, а скатерть на другом конце стола вспыхнула ярким пламенем.

Изабелла вскрикнула, театрально прижимаясь к его груди, пряча лицо на его плече. Маркус тут же сменил гнев на милость, обнимая её, успокаивающе поглаживая по спине. Но взгляд, который он бросил на Айлу через плечо любовницы, был полон такой ненависти и отвращения, что у неё перехватило дыхание.

— Завтра в поместье приедет юрист из Совета Лордов, — холодно произнес он, и в его голосе теперь не было искр — только мертвый холод. — Я больше не намерен терпеть твое присутствие в Грейвхолде. Оно давит на меня. Я подаю на расторжение союза. Готовься, Айла. Наше «равновесие» подошло к концу. Я выжгу тебя из своей жизни.

Он развернулся и, поддерживая Изабеллу за талию, вывел её из столовой. Айла осталась одна в задымленной комнате, где лед на стенах медленно таял, превращаясь в грязные лужи. Она смотрела на догорающую дорогую ткань скатерти и понимала: Маркус только что собственноручно уничтожил всё, что они строили семь лет.

Она осторожно опустилась на стул и прижала обе ладони к животу.

— Ничего, маленький, — прошептала она, и в её голосе, вопреки всему, зазвучала сталь. — Мы уйдем. Мы не будем смотреть, как он превращается в пепел. И когда его клеймо начнет выжигать его сердце, нас уже не будет рядом, чтобы прохладными руками остановить эту агонию.

Она поднялась и направилась к себе. Ей нужно было собрать самое необходимое. Завтра её жизнь превратится в руины, но из этого пепла она построит новый мир. Для себя и для своего ребенка.