Ожог истинного клейма

Горсть золота под сердцем

Слова Маркуса о разводе все еще звенли в ушах Айлы, как погребальный колокол. Она не стала дожидаться утра. В Грейвхолде наступил час «мертвого пламени» — время, когда магические светильники тускнели, а слуги разбредались по своим каморкам.

Айла заперла дверь своей спальни на засов. Руки дрожали, но она заставила себя глубоко дышать. «Ради ребенка», — повторяла она как заклинание.

Маркус был категоричен: он заявил через слугу, что она уйдет из поместья лишь с тем, что наденет на себя, и парой платьев в дорожном сундуке. Он хотел лишить её не только статуса, но и возможности выжить, оставив без средств в суровом мире.

— Ты недооцениваешь меня, Маркус, — прошептала она в пустоту комнаты.

Она достала свой старый дорожный сундук. Первым делом Айла сложила туда два своих самых простых платья: одно серое, из плотной шерсти, другое — темно-зеленое, заношенное до мягкости. Они не привлекали внимания, но были теплыми и надежными.

Затем она подошла к полке с косметическими притирками. Маркус всегда считал её увлечение травами «глупым хобби для заскучавшей леди», и именно на этом Айла решила сыграть. Она достала флаконы, которые выглядели как обычные духи и масла для тела, но внутри была совсем иная суть.

Она ловко переклеила этикетки. Настойку из корня мандрагоры, способную унять сильнейшую лихорадку, она спрятала в пузырек из-под розовой воды. Концентрированный экстракт заживляющего мха разлила в баночки, подписав их как «крем для рук». Самое ценное — эликсир для укрепления плода — она перелила в тяжелый флакон из темного стекла, который Маркус считал обычными чернилами.

Каждый флакон она бережно заматывала в свои нижние сорочки, пряча их в глубоких складках ткани на самом дне сундука. Если стража решит перерыть её одежду, они увидят лишь склянки с женскими мелочами.

Но главной ценностью были деньги.

Под двойным дном маленького саквояжа целительницы, в потайном отделении, хранились её личные сбережения — то, что она откладывала годами, помогая жителям окрестных деревень втайне от мужа.

На ладонь выкатились монеты. Горсть меди, немного серебра и всего пять тяжелых золотых монет. В этом мире, где за одну серебряную монету можно было сытно обедать неделю (10 медных за буханку хлеба), пять золотых были состоянием для простолюдина. Для Маркуса это была цена одного ужина с Изабеллой. Для Айлы — шанс на жизнь.

Айла знала: Маркус прикажет обыскать её сундук. Деньги там оставлять нельзя.

Она взяла маленькую иглу и тонкую шелковую нить. С предельной осторожностью она начала вшивать золото прямо в подол своего тяжелого дорожного платья, пряча монеты между слоями подкладки:

• Первая монета ушла в шов у бедра.

• Вторая и третья спрятались в манжеты рукавов.

• Четвертая — в высокий воротник.

• Пятая, самая важная, была зашита в пояс, прямо над тем местом, где под сердцем билась новая жизнь.

Каждый стежок отзывался болью. Она, леди Грейвхолда, вынуждена была прятать жалкие крохи, чтобы не умереть с голоду.

Внезапно за дверью послышались тяжелые шаги. Сердце Айлы замерло. Это был Маркус. Она узнала бы его тяжелую, уверенную походку из тысячи. Он остановился у её двери. Айла замерла, прижав руку к губам, боясь дышать. Она видела, как под дверью пробивается багровый отсвет его огненной магии — он был зол.

Он простоял так несколько минут, словно хотел войти и сказать что-то еще более жестокое, но затем свет погас. Шаги удалились в сторону покоев южной башни, где его ждала Изабелла.

Айла опустилась на кровать, чувствуя, как силы покидают её. — Пять золотых, — прошептала она, глядя на ровные стежки на подоле. — И я даже это не могу взять, мне нужно прятать свои собственные деньги.

Она была готова. Завтра она станет изгнанницей, но сегодня она впервые за долгое время почувствовала, что её судьба снова в её собственных руках.